Поколение Z, технологии и тревожность
Мы живём во времена тревожности — это эпоха неуверенности, сомнений в себе и всевозможных кризисов идентичности: личных, сексуальных и духовных. В своей книге «Тревожное поколение» («The Anxious Generation») Джонатан Хайдт рассказывает историю одной девочки, столкнувшейся с типичным для зумеров кризисом самоопределения:
“Алексис Спенс родилась на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, в 2002 году. В 2012 году, когда ей было 10 лет, она получила на Рождество свой первый iPad. Сначала она использовала его для игры в Webkinz — это серия плюшевых игрушек, с которыми дети могли взаимодействовать в виртуальном мире. Но в 2013 году, когда она училась в пятом классе, одноклассники начали дразнить её за то, что она играет в такие «детские игры», и уговорили её завести аккаунт в Instagram. Родители Алексис были очень строгими в вопросах использования технологий. Они не позволяли брать гаджеты в спальни — Алексис и её брат должны были пользоваться общим компьютером в гостиной. Родители регулярно проверяли её iPad, чтобы контролировать, какие приложения она устанавливала. На просьбу завести Instagram они ответили отказом.
Однако, как и многие подростки, Алексис нашла способ обойти родительские запреты. Она сама создала аккаунт, указав, что ей 13 лет, хотя на самом деле ей было 11. Она устанавливала приложение, пользовалась им какое-то время, а затем удаляла, чтобы родители ничего не заметили. От других несовершеннолетних пользователей Instagram она узнала, как прятать приложение на домашнем экране под иконкой калькулятора — так ей уже не приходилось его удалять. Когда родители в конце концов узнали о существовании аккаунта и начали следить за ним, устанавливая ограничения…
Алексис завела дополнительные, «секретные» аккаунты, куда могла выкладывать фотографии и посты вне поля зрения родителей. Сначала Instagram приносил ей восторг. В ноябре 2013 года она записала в дневнике: «В Instagram у меня уже 127 подписчиков. Ура! Скажем так: если я была счастлива и в восторге от 10 подписчиков, то это просто НЕЧТО!!!»
Но уже в течение нескольких месяцев её психическое состояние резко ухудшилось. Начались признаки депрессии. Через пять месяцев после регистрации первого аккаунта она нарисовала автопортрет, наполненный ненавистью к себе. На нём были написаны слова: «Тупая», «Сдохни, идиотка», «Тебя никто не любит».
Спустя шесть месяцев после того, как Алексис завела свой аккаунт, контент, который начал ей подбирать алгоритм Instagram, полностью изменился. Всё началось с невинного интереса к фитнесу, затем лента наполнилась фотографиями моделей, далее пошли советы по диетам, а вскоре и вовсе — пропаганда анорексии. В восьмом классе Алексис оказалась в больнице с диагнозом анорексия и депрессия. «С расстройствами пищевого поведения и депрессией она боролась до конца подросткового возраста»”1.
Автор бестселлера и профессор Джонатан Хайдт показывает, как детство стало «привязанным к телефону». У поколений, выросших с айфонами — особенно у зумеров — резко возрос уровень тревожности, депрессии, самоповреждений и даже суицидальных мыслей. Причём это происходит не только в США, но й в Великобритании, Канаде, скандинавских странах и по всему миру. Поколение Z страдает от социальной изоляции, нехватки сна, рассеянного внимания и зависимости.
Хайдт утверждает, что на протяжении всей истории человечества культура детства была основана на игре. Но между 2010 и 2015 годами что-то сломалось: он называет это «великой перенастройкой детства» — эпохой смартфонов и стремительного роста времени, проводимого в социальных сетях. Те, кто родился после 1995 года, сформировали культуру, ориентированную на телефоны. И именно это стало одним из главных факторов роста психологических проблем среди молодёжи. Хайдт советует не давать детям смартфоны и не разрешать пользоваться соцсетями как минимум до старших классов школы (если уж совсем нужно — пусть лучше будет кнопочный телефон). Всё больше школ по всему миру вводят запреты на использование мобильных телефонов.
Снижение экранного времени и ограничение доступа к соцсетям, а также создание условий для живого общения и игр — это ключевые шаги к оздоровлению. Но проблема не ограничивается только психическим здоровьем. Многие подростки, выросшие в христианской среде, столкнулись с кризисом духовной идентичности.
Тревожность, Воскресение и основы христианства
Как утверждает философ Чарльз Тейлор, мы живем в разочарованную «секулярную эпоху», в которой вера в Бога стала чем-то спорным. Парадоксально, но наше знание о мире с тех пор практически не изменилось настолько, чтобы оправдать такой кардинальный сдвиг. Колумнист New York Times Росс Датхат предлагает представить себя в древнем или средневековом, до-дарвиновском мире. В те времена благой Творец и Разумный Создатель объяснял фундаментальные черты реальности: человеческое достоинство, моральные обязанности, красоту, доброту, разумность, смысл жизни, встречи с трансцендентным. И он добавляет: «А теперь подумайте — возможно, что и в нашей якобы разочарованной, пост-галилеевской, пост-коперниканской, пост-дарвиновской и пост-эйнштейновской эпохе всё это по-прежнему правда». Несмотря на вызовы вере и необходимость их переосмысливать, «есть важные причины, по которым прогресс науки и опыт современности укрепляют основания верить в Бога», — пишет Датхат2.
Многие, выросшие в христианских семьях, сталкиваются с сомнениями в вере своих родителей. Их терзает тревога: достаточно ли прочно основана моя вера? Мне регулярно звонят или пишут родители, обеспокоенные тем, что их дети переживают кризис веры. А иногда обращаются сами те, кто в этом кризисе находится. Думаю, немало людей носит в себе невыраженные сомнения и тревожные вопросы о христианстве — и однажды оказывается в эпицентре кризиса веры, еще одного типа кризиса идентичности.
Многое из того, что я пишу, — это попытка ответить на некоторые из самых сложных вопросов о христианстве. Например, часто они касаются характера Бога Ветхого Завета: «Является ли Бог моральным чудовищем?», «Является ли Бог мстивым задирой?» и другие подобные темы.
В преддверии Пасхи мы можем снова задать себе важнейший вопрос: Почему именно христианство? Почему не быть индуистом, мусульманином, буддистом или атеистом? Ответ — в реализме: потому что христианство — истинно. Мы не верим в христианство просто потому, что оно «работает», делает нас счастливыми или придаёт смысл жизни. Христианская история — это история реальности, и, участвуя в этой истории, мы позволяем Богу преобразовать наши собственные сломанные истории и тревожные сердца, давая нам устойчивую идентичность и якорь для души.
И центр этой истории — телесное воскресение Иисуса Христа. Это событие наполняет христиан надеждой, потому что напоминает: Бог рядом с нами и на нашей стороне. Воскресение может утешить в наших самых глубоких тревогах — о своей идентичности, о вине, о смертности. И это — не вымысел, а исторически обоснованный факт. Один из моих друзей, учёный Гари Хабермас, посвятил исследованию воскресения пятьдесят лет своей жизни. Результатом этой работы стал его монументальный труд — четыре тома по более чем 1000 страниц каждый, опубликованные издательством B&H Academic. В моей совместной книге «Христианство под вопросом: Ответы на самые сложные возражения критиков» («Christianity Contested: Replies to Critics’ Toughest Objections») его глава (в соавторстве с Беном Шоу) подводит итоги этих исследований, предлагая «срез современной научной дискуссии» о воскресении Христа и показывая, как всё большее число учёных сходятся во мнении о достоверности ключевых фактов, связанных с этим событием.
Картина изменилась с тех пор, как Гари Хабермас начал своё исследование воскресения Иисуса в 1970-х годах. Тогда историческая ценность Нового Завета была серьёзно недооценена, а скептики активно продвигали натуралистические объяснения, чтобы отвергнуть воскресение — мол, «ученики галлюцинировали», «женщины ошиблись могилой» и прочее. Сегодня же учёные самых разных взглядов, имеющие докторские степени по соответствующим дисциплинам, в целом признают Новому Завету значительную историческую ценность — даже если не верят в его богодухновенность.
Более того, критики воскресения уже не пытаются предложить альтернативные натуралистические гипотезы телесному воскресению Иисуса. Вместо этого они, как правило, просто признают: «Мы не знаем, что произошло».
В главе, написанной Хабермасом и Беном Шоу для книги «Christianity Contested», рассматриваются так называемые «минимальные исторические факты», которые указывают на реальность воскресения. Эти факты признаёт подавляющее большинство специалистов — от агностиков и атеистов до консервативных христиан. Они доступны любому историку и сами по себе не являются «сверхъестественными». Однако сверхъестественное объяснение этих фактов оказывается более убедительным, чем натуралистические интерпретации, зачастую основанные на философских предубеждениях.
Итак, каковы эти минимальные факты, доступные всем историкам и принятые подавляющим большинством? Вот они:
- Распятие: Смерть Иисуса через распятие при Понтии Пилате.
- Явления: Ученики пережили опыт явления кого-то, кого они сочли воскресшим Иисусом.
- Проповедь: Самое раннее провозглашение было о том, что Иисус был распят, умер и воскрес в теле.
- Преображение: Коренное преображение жизни учеников — и апостола Павла.
К этим фактам можно добавить два ключевых обращения:
- Обращение №1: Обращение Иакова, брата Иисуса, который ранее скептически относился к Его мессианским притязаниям.
- Обращение №2: Обращение гонителя Церкви, Савла из Тарса — будущего апостола Павла.
Есть и другие доказательства. Одним из сильнейших свидетельств о послесмертных явлениях Иисуса является свидетельство самого Павла в Послании к Галатам, датируемом примерно 48–49 годами н.э. Павел описывает, как спустя три года после своего обращения (примерно 35–36 гг.) он встретился с Петром и Иаковом — всего через пять лет после смерти Иисуса. В Гал. 1:18–20 он использует греческий глагол historēsai, подчеркивая свою историческую серьёзность в этом визите. Позднее он встретился с Иаковом, Петром и Иоанном — свидетелями воскресения (Гал. 2:1–10).
Важно: никто из учёных не оспаривает авторство Павла в отношении Посланий к Галатам и 1 Коринфянам. А ведь именно в них мы находим богатое документальное подтверждение историчности воскресения. Павел ясно заявил: если Христос не воскрес, тогда христианской веры не существует вовсе. Он поставил всё на карту:
«Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15:14);
«Если Христос не воскрес, то вы ещё во грехах ваших» (1 Кор. 15:17);
«Если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1 Кор. 15:19).
Можно добавить и другие весомые подтверждения — древние христианские исповедания веры (например, Рим. 1:3–4; 10:9; Деян. 2:22–28; 1 Кор. 15:3–9), а также соответствие тем критериям подлинности, которые используют историки: множественное подтверждение, критерий смущения, враждебные свидетельства и др. Эти доказательства заслуживают самого пристального внимания. Краткое изложение представлено в главе из «Christianity Contested», а более глубокое исследование — в упомянутом ранее фундаментальном труде Хабермаса (особенно рекомендуются тома 1 и 2).
Несомненно, молодым людям, выросшим в христианских семьях, сегодня нелегко: интеллектуальные сомнения и тревоги порой подтачивают саму суть веры. Но эти сомнения можно и нужно преодолевать, вглядываясь в весомость исторических аргументов в пользу воскресения Иисуса. Именно оно отличает Иисуса от всех других религиозных деятелей и «духовных наставников». Именно воскресение — причина, по которой стоит быть христианином, а не индуистом, мусульманином или буддистом.
Конечно, бывают и другие виды сомнений. Кто-то сомневается по складу характера (темпераментные скептики, сомневающиеся во всём, не только в религии). У кого-то сомнения эмоциональные — порождённые неуверенностью или личной болью. Бывают сомнения моральные — появляющиеся после серьёзного нравственного падения. А у кого-то тревога духовная — неуверенность в своём положении перед Богом.
Каждому виду сомнений — свой подход. Как писал Джон Донн, нужно «сомневаться мудро». Но если ваши сомнения в христианстве действительно интеллектуальны, тогда самым разумным будет начать с главного: исследовать доказательства телесного воскресения Иисуса Христа. Ведь на кону — всё.
Как выразился известный богослов-историк Ярослав Пеликан: «Если Христос воскрес — больше ничего не имеет значения. А если не воскрес — всё остальное тоже не имеет значения»3.
Примечания
1. Jonathan Haidt, The Anxious Generation: How the Great Rewiring of Childhood Is Causing an Epidemic of Mental Illness (New York: Penguin, 2024), 143-144.
2. Ross Douthat, “Guide to Faith,” New York Times, August 14, 2021, https://www.nytimes.com/2021/08/14/opinion/sunday/faith-religion.html.z
3. Quoted in Martin E. Marty, “Professor Pelikan,” Christian Century 123 (June 13, 2006): 47.
— Пол Копан занимает кафедру философии и этики имени семьи Пледжер в Университете Палм-Бич Атлантик. Подробнее о Поле и его работе можно узнать на сайте paulcopan.com.
Источник: The Worldview Bulletin Newsletter
