Философские аргументы в пользу существования Бога в эпоху новейшего времени

1. Описание работы.

Как пишет Брайан Дэвис, существует по крайней мере две точки зрения относительно значения слова «Бог»: это классический теизм и персонализм (Davies, Ruse, 2021). Первая точка зрения была доминирующей среди традиционных мыслителей, в то время как вторая получила развитие и влияние преимущественно в период новейшей истории. Обе позиции предполагают, что Бог является основой реальности в форме максимально могущественной интеллектуальной сущности, существующей вечно и не имеющей физических свойств. Но, согласно классическому теизму, Бог неизменен, прост и полностью уникален (Feser, 2009). В то же время персонализм предполагает, что Бог не является простым и неизменным. Кроме того, он не является полностью уникальным и входит в число всех других личностей (Swinburne, 2004). Это значит, что, как и другие личности, Бог имеет определённые знания, намерения и силу. Но, в отличие от них, его способности являются максимальными. И рассмотрение некоторых аспектов этой точки зрения является предметом данной статьи. В дальнейшем мы собираемся описать определённые принципы, которые субъект познания использует в ходе познания мира, и показать, каким образом в их контексте он может принять персональный взгляд на Бога. Излагать соответствующий ход мыслей мы будем в контексте философской работы таких мыслителей, как Эндрю Лок, Алексей Буров и Джошуа Расмуссен.

2. Некоторые вопросы эпистемологии.

Опыт представляет собой переживание субъекта с точки зрения от первого лица, в рамках которого те или иные вещи кажутся ему частью действительности. С одной стороны, кое-что может казаться субъекту частью действительности просто потому, что непосредственно является в опыте – например, всё то, что он воспринимает посредством зрения. С другой стороны, некоторые вещи могут казаться ему частью действительности не потому, что они непосредственно явлены в опыте, а в контексте других вещей, которые являются непосредственным содержанием опыта – как в случае, когда определённый вывод кажется истинным на основании предпосылок, описывающих явленные в опыте факты. Хотя на самом деле даже сам процесс вывода из предпосылок представляет собой часть опыта, в контексте которого непосредственно явленными субъекту познания являются отношения межу предпосылками. И в контексте разных видов опыта формируются все убеждения, которые имеет субъект познания: как правило, он убеждён в том, что ему кажется частью действительности – то ли на основании того, что оно непосредственно явлено в его опыте, то ли на основании выводов из определённых предпосылок.

Иногда бывают ситуации, когда субъект познания убеждается в ошибочности того, что ему раньше казалось истинным на основании прошлых экземпляров опыта. Но это происходит в контексте того, что ему кажется истинным в контексте новых экземпляров опыта. К примеру, основанное на прошлом опыте убеждение в том, что определённый человек никогда не говорит неправду, может показаться ложным в контексте новых экземпляров опыта, которые являют субъекту ситуацию, когда ему кажется, что он говорит неправду. Таким образом, для того, чтобы считать, что определённые экземпляры опыта не отражают действительность, нужно основываться на других экземплярах опыта, которые кажутся отражающими действительность. И в таком контексте убеждения субъекта будут соответствовать доступным ему данным, если на их истинность будут указывать определённые экземпляры опыта и при этом у него не будет достаточных оснований считать их ложными в контексте других экземпляров опыта. Убеждения, удовлетворяющие этим условиям, называются оправданными. Те же, что им не удовлетворяют – неоправданными.

3. Опыт, метафизика и персонализм.

Существуют разные виды опыта: интроспекция, чувственный опыт, рациональная интуиция, межличностный опыт, опыт воспоминаний (Kai-man, 2011). Мы сконцентрируемся на рассмотрении лишь нескольких видов опыта, необходимых для изложения материала данной статьи. Интроспективный опыт – это переживание субъектом познания своих собственных психических состояний, таких как эмоции, чувства, мысли и т.д.. Чувственный опыт является переживанием цветов, запахов, звуков и т.д., которые раскрывают субъекту по крайней мере определённые свойства окружающего мира. Наконец, рациональная интуиция – это опыт, в рамках которого субъект в своём сознании «рассматривает» определённые логические, математические и некоторые другие понятия, а также отношения между ними, и в ходе этого процесса сталкивается с чувством, что они отражают истину о мире. Таким образом, рациональная интуиция формирует определённые логические, математические и некоторые другие убеждения.

В контексте различных видов опыта субъекту может казаться, что вокруг него находятся индивидуальные объекты, составляющие окружающий мир. Не имея достаточных оснований в контексте других экземпляров опыта считать иначе, его убеждение в существовании окружающего мира будет удовлетворять доступным ему данным и оправданным. И в этом контексте у него может возникнуть вопрос о том, каковы наиболее общие свойства окружающего мира. Ответ на этот вопрос является предметом исследования метафизики (van Inwagen, 2014). Например, один из вопросов метафизики состоит в том, является ли окружающий мир объективным – то есть существующим вне опыта субъекта и связанной с ним воли. И в контексте опыта субъекту может просто казаться, что объекты, с которыми он взаимодействует, существуют за пределами его опыта и не зависят от его воли – являются объективными. Если у него при этом нет достаточных оснований считать иначе в контексте других экземпляров опыта, то его убеждение будет отвечать тому, на что указывает его опыт, и по определению будет иметь статус оправданного. Но существуют и другие вопросы, изучаемые в метафизике. Один из них заключается в том, как выглядит в целом структура окружающего мира. В частности, имеет ли его иерархия фундаментальный уровень и если имеет, то, что он собой представляет? Или же существует ли в направлении прошлого что-то, что не является следствием чего-то другого, но является условием существования всех более поздних вещей? Как уже отмечалось, теизм в целом и персонализм, в частности, отвечают на такие вопросы. Они предполагают, что фундаментальный уровень или беспричинная причина в направлении прошлого существуют и что они представляют собой Бога. И дальше мы рассмотрим каким образом субъект познания может в этом убедиться.

На протяжении истории разными мыслителями было сформулировано большое количество аргументов в пользу существования Бога. Среди них есть как классические, так и более современные (Ruloff, Horban, 2021). Некоторые из этих аргументов имеют целью доказательство существования существа, имеющего все атрибуты Бога. Но в то же время некоторые другие из этих аргументов нацелены на доказательство существования существа, имеющего не все, а лишь некоторые атрибуты Бога. Впрочем, последняя группа аргументов все равно может рассматриваться как аргументы в пользу существования Бога в связи с тем, что они повышают вероятность существования Бога даже если не доказывают его существование вне всяких сомнений. Более того: даже если отдельно друг от друга такие аргументы не доказывают существование Бога вне всяких сомнений, но путем объединения они могут это сделать не менее убедительно, чем аргументы, нацеленные на доказательство существования существа со всеми атрибутами Бога. И в данной статье мы будем иметь дело именно с такими аргументами. Мы изложим три аргумента, на основании которых субъект может убедиться в существовании существа, имеющего некоторые, хотя и не все, атрибуты Бога, а затем покажем, каким образом, сочетая эти аргументы, он может убедиться в существовании Бога, каким его видят персоналисты.

4. Космологический аргумент.

Семейство космологических аргументов имеет целью доказательство тезиса о том, что последовательность причин и следствий содержит в своей основе элемент, который не является следствием чего-либо другого, но является условием для существования всех других вещей. Кроме того, после доказательства тезиса о существовании такого элемента, в рамках космологических аргументов, как правило, защищается тезис о том, что он имеет некоторые или все атрибуты Бога. Сейчас мы будем рассматривать один из аргументов такого рода, предложенный Эндрю Локом (Loke, 2017, Loke, 2022). Сначала объясним некоторые термины, а затем будем рассматривать сам аргумент.

4.1. Основные понятия.

Как мы уже писали, субъект познания может убедиться в существовании индивидуальных объектов, составляющих окружающий мир. Отдельно взятый индивидуальный объект или комбинацию таких объектов мы будем называть положениями вещей. Субъект познания в тот же способ может убедиться и в том, что отдельные положения вещей могут приводить к возникновению новых положений вещей. Кроме того, они могут приводить к возникновению или потере свойств в уже существующих положений вещей – то есть к изменениям. Положение вещей, которое приводит к возникновению новых положений вещей или к изменению уже существующих положений вещей, мы будем называть причинами. То, к чему приводят причины, мы будем называть следствиями. Связь между причинами и следствиями для удобства можно называть причинно-следственной связью, а последовательность положений вещей, находящихся в таких связях, – причинно-следственными сериями. Они бывают двух видов: иерархические и линейные. Иерархические причинно-следственные серии устроены таким образом, что каждое следствие в их рамках существует только при одновременном существовании всей последовательности причин, которая ему предшествует. К примеру, следствие в форме книги, находящейся на определённой высоте, может существовать в таком состоянии только если её поддерживает в нём причина в форме другой книги, которую одновременно поддерживает последовательность нижестоящих книг и всех опор, на которые они опираются. Линейные причинно-следственные серии предполагают, что причины приводят к началу существования своих следствий в определённый момент времени и при этом следствия могут продолжать существовать в другие моменты времени, даже если их причины уже не существуют. К примеру, звезда в определённый момент времени становится причиной следствия в форме фотонов. И фотоны в другой момент времени могут продолжить существовать, даже если звезда уже не существует. При обсуждении космологического аргумента в дальнейшем мы будем иметь дело с линейными причинно-следственными связями.

4.2. Принцип причинности.

Итак, субъект познания в контексте опыта может убедиться в том, что в окружающем мире существуют положения вещей, являющиеся следствием определённых причин – в частности, в рамках линейных серий. Но каждое ли положение вещей, которое имеет начало своего существования, имеет причину? Существуют способы, которыми субъект познания может убедиться в том, что каждое. Во-первых, в контексте рациональной интуиции он может иметь видимость того, что ничего не возникает из ничего (Craig, 2008). При отсутствии достаточных оснований считать то, на что указывает данная видимость, ложным в контексте других экземпляров опыта, убеждение субъекта познания в том, что ничто не возникает из ничего, будет удовлетворять доступным данным опыта и по определению иметь статус оправданного. Во-вторых, в рамках оправданного на основе рациональной интуиции убеждения в истинности некоторых простых математических утверждений субъект познания может обосновать теорему Бернулли. Как пишут Тимоти Макгрю и Лидия Макгрю, в соответствии с этой теоремой свойства достаточно большой выборки из множества фактов отражают свойства всего множества фактов (McGrew, McGrew, 2016). Кроме того, субъект познания может иметь большую выборку наблюдений за разными частями мира, где из ничего не возникают какие-либо положения вещей. В соответствии с теоремой Бернулли он может заключить, что эта выборка характеризует и всё множество фактов относительно реальности: из ничего не возникают какие-либо положения вещей.

Итак, субъект познания может иметь по крайней мере две причины считать, что какие-либо положения вещей не возникают из ничего. Это предполагает, что всякое возникающее положение вещей возникает из чего-то – то есть имеет причину. Но некоторые люди утверждают, что квантовая механика даёт основания считать такое убеждение ошибочным в связи с тем, что иллюстрирует примеры вещей, которые имеют начало, но не имеют причины: возникновение виртуальных частиц в вакууме, принцип неопределённости, распад ядер атомов, либертарианская свобода воли и т.д.. Впрочем, следует сказать, что существует критика каждого из кандидатов на возникновение чего-либо из ничего (Loke, 2022). В частности, виртуальные частицы на самом деле возникают не из ничего, а из энергии вакуума, который является физическим объектом с определёнными свойствами. Судя по всему, некоторые люди считают иначе в связи с тем, что понимают слово «вакуум» как обозначение понятия об отсутствии чего-либо, в то время как в современной физике это слово не имеет такого значения и обозначает понятие об определённых физических объектах.

Что касается принципа неопределённости, то он предполагает, что энергия может спонтанно за короткий промежуток времени получить большое значение, в результате чего будет значительной неопределённость её измерения. Но из утверждения, что энергия может проявлять такую ​​спонтанность, не следует, что она возникла из ничего. Принцип неопределённости описывает то, как ведёт себя уже существующая энергия, а не то, как она возникает. А что касается распада ядер атомов, то речь идёт о неопределённости точного момента времени, когда это должно произойти. Но, опять же, из утверждения об отсутствии определённости точного времени их распада не следует, что у их распада нет причин. Как пишет Эндрю Лок, ссылаясь на работы физиков, на самом деле распад атомов демонстрирует закономерности, указывающие на существование более фундаментальных упорядоченных причин, которые его обуславливают – в частности, связанных со слабым ядерным взаимодействием (Loke, 2022). Следует добавить, что, как пишет Джошуа Расмуссен, существует два вида следствий: необходимые и зависимые (Rasmussen, 2019). В то время как необходимые следствия не могут не наступить при наличии определённой причины, зависимые следствия возникают в контексте определённых условий, но не обязательно. В этом контексте можно лучше понять факты, связанные с принципом неопределённости и распадом ядер атомов. В обоих случаях некоторые следствия возникают спонтанно, но это происходит в зависимости от определённых условий. То есть зависимость следствий от определённых условий существует даже если эти условия не предполагают необходимость их возникновения.

Ещё один гипотетический контрпример к тезису о существовании у каждого следствия причины – либертарианская свобода воли, которая предполагает способность субъектов выполнять действия, которые не являются определёнными предшествующими причинами. Некоторые люди считают, что способность действовать таким образом, не определённым предшествующими причинами, предполагает, что соответствующие действия являются беспричинными следствиями. Но на это можно ответить, указав на то, что хотя свободные действия и не определены предшествующими причинами – из этого не следует, что у них нет причин. Как отмечалось выше, следствия могут быть как необходимыми, так и зависимыми. Свободные действия относятся ко второму виду следствий. Они зависят от причины в форме субъекта, который руководствуется определёнными соображениями в отношении ценностей, когда решает, какое действие ему выполнить (Loke, 2022). Но, хотя субъект вместе с его ценностями и является условием, от которого зависит выбор конкретного действия, данное действие не является необходимым в контексте данного условия и могло бы не быть реализованным, если бы выбор был другим.

4.3. Первопричина.

Итак, субъект познания может иметь основания полагать, что каждое положение вещей, которое начинает существовать, имеет причину и не иметь оснований считать иначе. В таком контексте его убеждение в том, что такие положения вещей являются частью линейной причинно-следственной серии, будет оправданным. И в дальнейшем он может рассмотреть вопрос о том, как линейная причинно-следственная серия выглядит в целом. Есть три логические возможности (Loke, 2022). Она либо имеет нескончаемую в направлении прошлого длину, либо не имеет нескончаемой в направлении прошлого длины. И если она не имеет бесконечной в направлении прошлого длины, то либо имеет форму причинно-следственной петли, которая не содержит первого элемента и организована в форме круга, либо не имеет формы причинно-следственной петли и имеет первый элемент. В дальнейшем проанализируем эти варианты более подробно.

Рассмотрим ситуацию с движением поезда. В его составе один вагон двигает другой вагон, другой вагон двигает ещё другой вагон и так далее. Ни один вагон сам по себе не способен сдвинуть с места следующий вагон, если перед этим сам не будет сдвинут с места. Таким образом, для того чтобы вагон мог передать свойство движения к следующему вагону, он и сам должен его получить. Но если ни один вагон не является источником свойства начала движения и только заимствует его из внешнего источника, то то, что является источником появления такого свойства в составе поезда, не является вагоном. Как мы знаем, обычно таким источником является локомотив. И этот вывод не изменится даже если допустить возможность существования бесконечного количества вагонов. Поскольку ни один из них не является источником появления свойства начала движения в составе поезда и может только позаимствовать его снаружи, то то, что является источником, не является вагоном. Следовательно, для возможности движения такого поезда будет всё равно необходим внешний источник.

Ситуация с линейной причинно-следственной серией похожа на описанную выше ситуацию с поездом. В рамках линейной серии следствия возникают последовательно один за другим в результате того, что одно следствие становится причиной следующего, следующее ещё следующего и так далее. Ни одно следствие не может привести к появлению следующего следствия, если перед этим и само не начнёт существовать. Таким образом, для того, чтобы следствие могло передать свойство начала существования следующему следствию, оно и само должно его получить. Но если ни одно следствие не является источником свойства начала существования и только заимствует его из внешнего источника, то то, что является источником появления такого свойства в составе линейной серии, не является следствием. Поскольку всякое следствие имеет начало своего существования, источник способности к началу существования в данной серии не имеет начала. Таким образом, для того чтобы в линейной серии могли существовать следствия, необходимо существование причины, которая не является следствием. И этот вывод не изменится даже если предположить, что количество следствий в рамках данной серии бесконечно. Поскольку ни одно из них не является источником свойства начала существования, то таким источником должно быть нечто предшествующее бесконечной серии следствий. Иными словами, в направлении прошлого должно существовать что-то, что является источником следствий, но не является следствием.

Вышеприведённый вывод можно усилить дополнительными соображениями. Исходя из написанного выше, каждое следствие имеет причину. Все, что имеет причину, зависит от внешнего источника. Следовательно, всякое следствие зависит от внешнего источника. Таким образом, всё множество таких следствий является множеством, состоящим из зависимых положений вещей. Но, как пишет Джошуа Расмуссен, наш опыт подтверждает, что всякое множество, состоящее из зависимых положений вещей, и само зависит от чего-то внешнего (Rasmussen, 2019). Это можно выразить при помощи уже упомянутой теоремы Бернулли: субъект познания может знать о большой выборке случаев, когда множество, состоящее из зависимых объектов, и является само зависимым от чего-то другого, и на основании этого сделать вывод, что это, вероятно, характеристика всех существующих множеств, состоящих из зависимых объектов. Но если это так, то множество всех следствий в линейной серии зависит от чего-то внешнего по отношению к нему. Поскольку всё, что является следствием, образует некоторое множество, частью которого не является то, что является его источником, то то, что является его источником, не является следствием.

Два сформулированных умозаключения приводят к выводу, который даёт основания считать ложными одновременно и гипотезу бесконечной в направлении прошлого линейной причинно-следственной серии и гипотезу причинно-следственной петли, не содержащей первого элемента и организованной в форме круга. В то же время эти умозаключения дают основания считать истинной гипотезу о существовании первого элемента. Во-первых, рассмотрим гипотезу бесконечной в направлении прошлого причинно-следственной серии. Если она истинна, то линейная причинно-следственная серия в направлении прошлого содержит бесконечное количество элементов, каждый из которых имеет начало своего существования и причину и не имеет такого элемента, который существует без начала и причины. Но рассмотренные умозаключения дают основания полагать, что в направлении прошлого такой элемент есть даже если предположить, что в целом в линейной серии имеется бесконечное количество элементов. Следовательно, гипотеза бесконечной в направлении прошлого причинно-следственной серии ошибочна. Во-вторых, гипотеза петли предполагает, что причинно-следственная серия имеет форму круга, в рамках которого каждый элемент имеет причину и при этом сам выступает в роли причины серии следствий, которая приводит к возникновению этого же элемента. Согласно данной гипотезе, каждый элемент причинно-следственной серии имеет начало своего существования и причину. Если это так, тогда в направлении прошлого не существует первого элемента, не имеющего начала и причины. Но приведённые выше аргументы дают основания считать, что в направлении прошлого существует первый элемент, не имеющий начала и причины. Следовательно, ошибочно, что каждый элемент причинно-следственной серии имеет начало своего существования и причину. Следовательно, гипотеза петли ошибочна. К тому же, как пишет Эндрю Лок, на её ошибочность также указывает обобщённый второй закон термодинамики, сформулированный космологом Ароном Уоллом (Loke, 2022). Следовательно, методом исключения установлено, что в направлении прошлого существует первый элемент линейной причинно-следственной серии. Мы будем называть его первопричиной. Теперь мы можем рассмотреть свойства первопричины более подробно.

4.4. Свойства первопричины.

Любые изменения представляют собой утрату или получение свойств определённым положением вещей. Всякая потеря или получение свойств определённым положением вещей имеет начало существования. Следовательно, все изменения имеют начало существования. Исходя из написанного ранее, все вещи, имеющие начало существования, являются вторичными по отношению к первопричине. Следовательно, все изменения являются вторичными по отношению к первопричине. Всё, что включает в себя изменение, является частью уже существующей последовательности изменений. Поскольку первопричина в состоянии, когда какие-либо следствия ещё не существовали, не являлась частью последовательности изменений, то первопричина в этом состоянии не содержала в себе какого-либо изменения. Всё существующее во времени является частью последовательности изменений. Поскольку первопричина в состоянии отсутствия следствий не являлась частью последовательности изменений, то первопричина в таком состоянии не существовала во времени. Всё, что не существует во времени, является вечным. Следовательно, первопричина в состоянии отсутствия следствий существовала вечно.

Таким образом, первопричина до появления последовательности изменений вечно существовала в состоянии без изменений. Впрочем, следует отметить, что из этого не следует, что она не могла выйти из неизменного состояния. Как пишет Эндрю Лок, для того чтобы стать причиной первого изменения, первопричина должна была получить свойство «стать причиной первого изменения», которого у неё не было до этого, а значит измениться (Loke, 2022). Таким образом, первопричина должна быть вечно неизменной до появления первого изменения, но при создании последнего и сама измениться, выйдя из неизменного состояния. Это имеет следствия для понимания ещё одного свойства первопричины. Мы знаем, что для всей физической реальности характерны изменения: её основа в форме микромира динамична и постоянно изменяется. Поскольку все физические тела постоянно изменяются, а первопричина не является постоянно изменяющейся, то первопричина не является физическим телом. Это что-то, не имеющее физической природы.

Выше мы отметили, что первопричина для создания первого изменения должна была выйти из неизменного состояния. Но как это возможно? Выход первопричины из неизменного состояния должен был произойти либо под влиянием чего-то внешнего, либо под влиянием чего-то внутреннего, являющегося частью её природы. Впрочем, первопричина не имеет внешней причины. Следовательно, она привела к первому изменению под влиянием чего-то внутреннего по отношению к ней. То есть первопричина имеет способность приводить к возникновению изменений, независимой от любых внешних причинных условий.

Если внутренняя природа первопричины представляет собой совокупность условий, которые с необходимостью предполагают реализацию ею первого изменения, то получается, что такая совокупность условий приводит к возникновению изменений столь же долго, сколь долго существует сама первопричина. То есть первопричина не существует без существования изменений. Но выше было показано, что субъект познания может убедиться в том, что первопричина существовала в неизменном состоянии перед появлением изменений. Следовательно, ошибочно, что внутренняя природа первопричины представляет собой совокупность условий, с необходимостью предполагающих реализацию ею первого изменения.

Если внутренняя природа первопричины представляет собой определённую совокупность условий, которые должны привести к появлению первого изменения, но при этом делают это не с необходимостью, а просто с определённой вероятностью, то это предполагает, что первопричина находится в нестабильном состоянии, которое с определённой вероятностью должно привести к появлению первого изменения. Но если первопричина нестабильна и с определённой вероятностью должна измениться, то это не могло не происходить в течение вечности. Она не могла существовать вечно в нестабильном состоянии без изменений. Но, как было показано ранее, субъект познания может убедиться в том, что первопричина появления первого изменения существовала вечно в состоянии без изменений. Следовательно, ошибочно, что внутренняя природа первопричины представляет собой определённую совокупность условий, которые должны привести к первому изменению не с необходимостью, а с определённой вероятностью.

Если внутренняя природа первопричины представляет собой совокупность условий, которые должны были реализовать появление первого изменения, то такая совокупность условий является либо условиями, приведшими к этому с необходимостью, либо совокупностью условий, которые привели к этому не с необходимостью, а с определенной вероятностью. Выше мы показали, что источник такого изменения не является ни совокупностью условий, которые должны были реализовать его с необходимостью, ни совокупностью условий, которые должны были реализовать его не с необходимостью, а с определённой вероятностью. Следовательно, ошибочно, что появление первого изменения было определено совокупностью каких-либо условий во внутренней природе первопричины. И поскольку внутренняя природа первопричины, приведшая к появлению первого изменения, сделала это либо в зависимости от определённой совокупности условий, либо без зависимости от таких условий, то внутренняя природа первопричины такова, что она была способна реализовать первое изменение без определения этого результата любыми условиями.

Чем же может быть внутренний источник первого изменения первопричины, не определённый какими-либо условиями? Как пишет Эндрю Лок, по определению способность быть причиной определённого следствия, которая при этом не определена какими-либо условиями, представляет собой либертарианскую свободную волю. Поскольку реализация первопричиной первого изменения является примером её способности быть причиной определённого следствия, которая при этом не определена какими-либо условиями, то это предполагает, что первопричина имеет либертарианскую свободную волю (Loke, 2022). При этом субъект познания может установить путём вывода от частей к целому в контексте теоремы Бернулли, что все, кто обладают либертарианской свободной волей, являются личностями. Следовательно, первопричина должна иметь свойства личности. Впрочем, кто-то может возразить против того, что опыт действительно подтверждает наличие у личностей либертарианской свободной воли, утверждая, что существует корреляция между действиями личностей и условиями их жизни. Однако из утверждения, что такая корреляция существует, логически не следует, что каждое действие соответствующих личностей полностью определено условиями. Вместе с тем, как пишет Майкл Хьюмер, субъект познания может в контексте опыта чувствовать, что его действия не являются определёнными условиями (Huemer, 2021). Если так, то при отсутствии достаточных оснований в контексте других экземпляров опыта считать иначе, он будет в ситуации, когда доступные ему данные в целом указывают на наличие у него либертарианской свободы воли. По определению в таких условиях, его убеждение в том, что он имеет либертарианскую свободную волю, будет оправданным. Кроме того, субъект познания может иметь основания полагать, что все личности в его окружении имеют одинаковую природу: в целом они разделяют одинаковое телосложение и базовые способности. Зная об этом и о том, что частью его природы является либертарианская свободная воля, субъект познания будет иметь основания полагать, что и другие личности вокруг него её имеют. Следовательно, у него будут основания считать правильным упомянутый выше аргумент в пользу тезиса, что все, кто имеют либертарианскую свободную волю, являются личностями.

Написанное выше можно дополнить и другими соображениями. Даже если бы было правдой, что вокруг субъекта познания нет личностей с либертарианской свободной волей, у него всё равно могли бы быть основания полагать, что первопричина с либертарианской свободной волей является личностью. Во-первых, как мы будем аргументировать в дальнейшем, он может иметь основания полагать, что закономерности, свойственные окружающему миру, лучше всего объясняются разумным замыслом. Позже мы также опишем, каким образом он мог бы убедиться в том, что лучшим объяснением выводов всех аргументов, которые мы рассмотрим, является то, что личностный источник закономерностей окружающего мира является также и первопричиной. Во-вторых, как пишет Ричард Суинберн, из опыта субъект познания может убедиться в том, что есть два вида причин определённых следствий: это либо физические тела, приводящие к ним в соответствии с законами природы, либо личности, которые производят определённые следствия в соответствии со своими возможностями и намерениями (Swinburne, 2004). Выше мы показали, что первопричина не является физическим телом, которое приводит к определённым следствиям в соответствии с законами природы. Следовательно, методом исключения есть основания полагать, что она является личностью или личностями, реализующими определённые следствия исходя из своих возможностей и намерений.

Таким образом, субъект познания может иметь основания считать, что линейная причинно-следственная серия не бесконечна в направлении прошлого и имеет первый элемент, который не является следствием чего-либо другого, но является условием для существования всех других вещей. Первый элемент мы назвали первопричиной и показали, что субъект познания может убедиться в том, что у неё есть ряд свойств. В частности, первопричина является вечной, нефизической и способной к либертарианской свободной воле личностью или личностями. К этому следует добавить, что всякая личность могущественна пропорционально тому, какие следствия она может реализовать. С учётом этого, первопричина, которая способна дать начало существования всей линейной причинно-следственной серии, является могущественной пропорционально этой способности – то есть очень могущественной.

Кто-то мог бы возразить против написанного выше, утверждая, что первопричиной в рамках линейной причинно-следственной серии является не нечто, что имеет свойства личности, а вечно существующая физическая вселенная или некий регулярный процесс вроде квантового поля, которое время от времени приводит к возникновению различных упорядоченных причинно-следственными связями частей физической реальности, в одной из которых живём мы. Но эти возражения кажутся сомнительными в контексте написанного выше. Во-первых, выше мы показали, что субъект познания может убедиться в том, что нефизическая первопричина предшествует всей последовательности изменений. Вся последовательность изменений является вторичной по отношению к первопричине. Мы также выше отмечали, что по самой своей природе физическая реальность динамична и постоянно изменяется. Иными словами, она представляет собой по крайней мере частью всей существующей последовательности изменений. Следовательно, физическая реальность является вторичной по отношению к первопричине. Кто-то мог бы возразить на это, утверждая, что в физике существуют модели, предполагающие вечность вселенной. Но из утверждения о существовании моделей вечной физической вселенной не следует, что вселенная действительно является вечной. Кроме того, модель не может быть истинной, если она противоречит фактам. Следовательно, если такие модели противоречат установленному в контексте аргументов факту о том, что физическая реальность имеет начало, то они ошибочны по крайней мере в той части, которая несовместима с выводами этих аргументов. Во-вторых, относительно гипотезы о том, что первопричиной является квантовое поле, которое регулярно приводит к возникновению вселенных, то данная гипотеза ошибочна исходя из приведенных ранее аргументов. Дело в том, что первопричина является нефизической, а также вечно неизменной в состоянии отсутствия следствий. Но любое квантовое поле является физическим объектом, находящимся в постоянной динамике. Ни одно квантовое поле не находится в вечно неизменном состоянии, после чего начинает изменяться. Следовательно, любое квантовое поле не является первопричиной. Кроме того, первопричина имеет либертарианскую свободную волю, в то время как любое квантовое поле её не имеет. Следовательно, опять же, любое квантовое поле не является первопричиной.

5. Телеологический аргумент.

Мы рассмотрели аргумент, на основании которого субъект познания может признать существование вечной, нефизической, могущественной первопричины, которая является личностью с либертарианской свободной волей. Теперь мы рассмотрим одну из версий телеологического аргумента. Телеологические аргументы направлены в доказательство тезиса, что окружающий мир содержит следы разумного замысла, причиной которого должен быть Бог. В данном случае мы будем рассматривать аргумент в пользу тезиса, что существование закономерностей в окружающем мире является результатом разумного замысла.

5.1. Окружающий мир и его закономерности.

Для удобства выражения дальнейших мыслей под окружающим миром мы будем понимать ту часть реальности, которую мы наблюдаем вокруг нас, а также все части истории её существования. Соответственно, если часть реальности, которую мы наблюдаем вокруг, является частью линейной причинно-следственной серии, в контексте которой она развивалась, то история её развития также будет рассматриваться как часть понятия об окружающем мире. Кроме того, в таком контексте частью окружающего мира будет и нефизическая первопричина, которая, исходя из написанного раньше, является частью любой линейной причинно-следственной серии. Но мы также будем пользоваться понятием о физической вселенной, которое будет обозначать всю совокупность физических тел, ограниченных пространством и временем, которую мы видим вокруг нас. Поскольку нефизическая первопричина не является физическим телом, то по определению она не будет входить в объём понятия о физической вселенной. Кроме того, если предположить, что за пределами объединённой пространством и временем совокупности физических тел, которую мы видим вокруг себя, существуют ещё какие-то физические тела, такие физические тела по определению также не будут частью физической вселенной. Но они будут частью понятия о физической реальности, обозначающего все существующие физические тела – как физическую вселенную, так и гипотетические физические тела за её пределами. Сделав эти замечания, теперь рассмотрим некоторые черты окружающего мира.

Окружающий мир не является полностью хаотичным, зато он определённым образом упорядочен. В частности, он упорядочен в том смысле, что включает в себя закономерности, которые представляют собой регулярное возникновение определённых следствий при наличии причин в форме определённых условий. На первый взгляд, наиболее типичные закономерности связаны с взаимодействием между физическими телами, которые мы можем наблюдать в нашей физической вселенной. Но следует сказать, что в контексте некоторых взглядов на природу сознания, предполагающих, что сознание не является физическим объектом (Feser, 2006), мы могли бы также говорить о существовании нефизических закономерностей, связанных с деятельностью сознания. Кроме того, мы показали, что субъект познания может убедиться в том, что в основе линейной причинно-следственной серии находится в начале неизменная нефизическая первопричина. И в этой связи логически возможно, чтобы такая первопричина, выйдя из неизменного состояния, регулярно выполняла определённые действия, которые также можно рассматривать как примеры закономерностей.

Итак, окружающий мир включает в себя закономерности. Некоторые из них характерны для сравнительно небольшой части вселенной. К примеру, это геологические закономерности в структуре Земли. Но есть и более общие закономерности, которые действуют и далековато за пределами Земли – такие как закон всемирного тяготения. Кроме того, некоторые закономерности также организованы в рамках иерархической причинно-следственной серии, в результате чего менее фундаментальные из них основаны на более фундаментальных – как в случае с упомянутыми выше геологическими закономерностями, которые зависимы от более фундаментальных закономерностей. С другой стороны, также возможно, чтобы некоторые закономерности имели объяснения в контексте более ранних закономерностей, в результате чего эту форму объяснения можно рассматривать как существующую в рамках линейной причинно-следственной серии. Например, происходящие в звёздах закономерности зависят не только от наиболее фундаментальных закономерностей в рамках иерархической причинно-следственной серии, но и от процессов в газопылевых облаках, которые в прошлом привели к их появлению.

5.2. Наиболее фундаментальные и наиболее отдаленные в направлении прошлого закономерности.

5.2.1. Две логические возможности.

Зная о существовании в окружающем мире закономерностей, субъект познания мог бы задать вопрос о том, почему они существуют. Конечно, исходя из вышесказанного, некоторые закономерности имеют объяснение в более фундаментальных закономерностях или в более ранних закономерностях. Но логически возможно, чтобы последовательность закономерностей была либо бесконечной, либо имела конец. Первый вариант предполагает, что одна закономерность объясняет другую, другая – ещё другую и так далее до бесконечности. Второй вариант предполагает, что последовательность объяснений заканчивается такой закономерностью, которая не зависит от другой закономерности. Если применить второй вариант по отношению к закономерностям, организованным в рамках иерархической причинно-следственной серии, то он будет предусматривать существование закономерности, не основанной на более фундаментальной закономерности. Такую закономерность мы будем называть фундаментальной. Если применить этот вариант к линейной причинно-следственной серии, то он предполагает, что последовательность закономерностей в направлении прошлого не является бесконечной и содержит первую закономерность, не зависящую от других закономерностей. Такую закономерность мы будем называть наиболее отдалённой. Следовательно, логически возможно, чтобы последовательность закономерностей была либо бесконечной, либо содержала наиболее фундаментальную или отдалённую в зависимости от вида причинно-следственной серии. В дальнейшем мы рассмотрим какая из двух альтернатив лучше обоснована.

5.2.2. Фундаментальные закономерности.

Существование наиболее фундаментальных закономерностей можно доказать способом, напоминающим доказательство существования первопричины. Как минимум можно сказать, что множество, которое состоит из всех закономерностей, которые зависят от более фундаментальных закономерностей, является множеством, которое состоит из зависимых элементов. Исходя из опыта, любое множество, которое состоит из зависимых элементов, является и само от чего-то зависимым. Следовательно, всё множество закономерностей, которые являются зависимыми от более фундаментальных закономерностей, должно зависеть от чего-то внешнего. Поскольку то, от чего оно зависит, не является частью множества зависимых закономерностей, то от чего оно зависит, не является закономерностью, зависимой от более фундаментальной закономерности. Поскольку все закономерности во множестве, о которых идёт речь, зависят от более фундаментальной закономерности, то тогда получается, что и та закономерность, непосредственно зависящая от внешней причины всего множества зависимых закономерностей, должна зависеть именно от закономерности, являющейся причиной этого множества. Таким образом, множество зависимых закономерностей зависит от закономерности, не зависимой от более фундаментальной закономерности. Такую закономерность мы будем называть фундаментальной.

5.2.3. Структура космоса в контексте линейной причинно-следственной серии.

О наиболее удалённой закономерности есть смысл говорить, если закономерности существуют в контексте линейной причинно-следственной серии. Кто-то мог бы отрицать это, утверждая, что в окружающем мире могут быть какие-то места, где существуют объекты, не являющиеся частью линейной серии. В дальнейшем мы кратко покажем, что это не так. Сначала приведём аргументы в пользу того, что физическая вселенная, а, следовательно, и её закономерности, существуют в контексте линейной причинно-следственной серии. И в таком контексте мы сможем исследовать вопрос о существовании наиболее отдалённой закономерности, связанной с физической вселенной в рамках линейной серии.

Структура космоса вместе с присущими ему законами, наблюдаемыми астрономами, сформировалась, в частности, в результате процессов, происходивших в контексте линейной причинно-следственной серии. В этом можно убедиться разными путями. Конечно, наиболее простой способ связан с простым наблюдением за космосом, показывающим, что он состоит из разных объектов, часть которых в один момент времени становится причиной определённых следствий, которые в другой момент времени становятся причинами новых следствий. К примеру, в один момент времени тепло от Солнца нагревает поверхность кометы, а в другой момент времени она оставляет след в форме газов. По определению этот способ причинно-следственных связей является линейным. Но существуют и более сложные способы увидеть, что структура физической вселенной развивалась в контексте этого вида причинно-следственной серии. Рассмотрим два аргумента.

Во-первых, значительной частью структуры звёзд является водород, который в ходе определённых процессов постепенно превращается в более тяжёлые химические элементы. И, как установили физики, это должно привести к тому, что они прекратят существовать. Следовательно, структура звёзд такова, что приводит к ограниченному времени их существования. Но если их существование ограничено по времени, то они имеют начало существования. Следовательно, все звёзды имеют начало существования. Всё, что имеет начало существования, имеет причину. Следовательно, все звёзды имеют причину. В определённый момент времени некоторый набор условий, существовавший до начала существования звёзд, привёл к их появлению. По определению этот вид причинно-следственных связей является линейным.

Во-вторых, физики установили, что скорость света ограничена и что оно проходит расстояние от одной точки пространства до другой за определённое время. В контексте больших масштабов космоса это приводит к тому, что когда астрономы на Земле наблюдают свет, дошедший до них от дальних космических объектов, то они видят свет, который начал существовать ещё миллионы лет назад и всё это время двигался к нашей планете. Он несёт в себе информацию о состоянии космоса в очень давние периоды времени. И, изучая как свет, который дошёл до Земли от наиболее отдалённых частей космоса, так и свет, который дошёл до Земли от более близких частей космоса, астрономы обнаружили, что структура космоса с течением времени изменялась. И, опять же, характер этих изменений по определению происходил в контексте линейной причинно-следственной серии.

Теперь можно выдвинуть общую гипотезу: все части структуры физической вселенной развивались в рамках линейной причинно-следственной серии. Поскольку рассмотренные выше факты являются частями структуры физической вселенной, они должны были развиваться в рамках линейной причинно-следственной серии. И мы показали, как можно убедиться, что именно так это и было. В соответствии с математическими принципами правильность выводов, полученных из гипотезы, повышает вероятность её истинности и, соответственно, даёт основания считать её правильной. В связи с этим подтверждение выводов, полученных из сформулированной выше гипотезы, повышает вероятность её истинности и даёт основания считать правильной.

5.2.4. Начало существования структуры космоса.

Исходя из написанного выше, структура физической вселенной вместе с её законами изменялась на протяжении истории в контексте линейной причинно-следственной серии. И определённые соображения дают основания полагать, что физическая вселенная не существовала вечно в направлении прошлого. Во-первых, исходя из того, что мы написали ранее в контексте размышлений о первопричине, есть основания полагать, что все вещи, существующие в контексте линейной причинно-следственной серии, являются либо первопричиной, либо чем-то вторичным по отношению к первопричине. При этом первопричина не обладает физическими свойствами. Но физическая вселенная, существующая в рамках линейной причинно-следственной серии, имеет физические свойства. Итак, физическая вселенная не является первопричиной. Следовательно, физическая вселенная является чем-то вторичным по отношению к первопричине. Но всё, что является вторичным по отношению к первопричине, имеет начало своего существования. Итак, физическая вселенная имеет начало своего существования. Во-вторых, как пишет Уильям Крейг, в ​​физической вселенной постепенно увеличивается мера беспорядка, называемая энтропией (Craig, 2009). Если бы вселенная существовала вечно, то её энтропия была бы чрезвычайно высокой. Но в физической вселенной она достаточно низкая в рамках большого масштаба космоса. Итак, ошибочно, что физическая вселенная существовала вечно. В-третьих, как пишет астрофизик Хью Росс, большое количество фактов подтверждает теорию большого взрыва (Ross, 2018). Но если она истинна, то физическая вселенная имеет начало. Итак, физическая вселенная имеет начало. Мы уже писали, что субъект познания может убедиться в том, что всё имеющее начало существования имеет причину. Следовательно, физическая вселенная имеет причину. Поскольку наиболее фундаментальные закономерности в окружающем нас мире – это часть физической вселенной, то и они имеют причину в направлении прошлого.

5.2.5. Начало существования всех закономерностей.

Может возникнуть вопрос о том, не может ли быть так, что, хотя физическая вселенная имеет причину в направлении прошлого, но эта причина представляет собой некую закономерность, не имеющую объяснения. И даже если эта закономерность имеет также объяснение, являясь частью последовательности закономерностей, причинно зависящих друг от друга в направлении прошлого, то можно спросить, не является ли самая ранняя закономерность в этой последовательности зависимостей беспричинной. Однако эта альтернатива также сомнительна в контексте того, что уже было написано ранее. Напомним, что любое изменение – это потеря или получение определённым положением вещей свойств. Поскольку любая закономерность по своей природе предполагает утрату или получение определённых свойств в ходе регулярных процессов, ее составляющих, то любая закономерность является изменением. Но, как мы уже показали ранее, субъект познания может убедиться в том, что в основе линейной причинно-следственной серии существует в начале неизменная первопричина, которая привела к возникновению последовательности изменений, каждое из которых имеет начало своего существования и причину. С учётом этого все закономерности, представляющие собой изменения, имеют начало своего существования и причину, включая гипотетические закономерности, которые привели к возникновению нашей физической вселенной.

Следовательно, последовательность закономерностей в направлении прошлого не является бесконечной. Это предполагает, что она имеет конец в форме первой закономерности, появляющейся в рамках линейной серии. Такую закономерность по определению можно считать наиболее отдалённой.

5.3. Объяснение.

В контексте написанного выше субъект познания может убедиться в существовании фундаментальной и наиболее отдалённой закономерностей. У него может возникнуть вопрос относительно того, каково их происхождение. Как пишет Эндрю Лок , есть несколько логически возможных взглядов на их происхождение: беспричинность, случайность, регулярность, сочетание регулярности и случайности, разумный замысел (Loke, 2022). В дальнейшем мы рассмотрим эти альтернативы более подробно в контексте вопроса об объяснении существования наиболее фундаментальных и ранних закономерностей в окружающем мире.

5.4. Беспричинность.

Всякая беспричинность подразумевает отсутствие объяснения в форме определённой причины. Соответственно, если определённые закономерности беспричинны, то они не имеют объяснения в форме определённой причины. Но, исходя из написанного выше, эта альтернатива ошибочна: субъект познания может убедиться в том, что каждая закономерность в рамках линейной причинно-следственной серии является вторичной по отношению к первопричине, имеет начало своего существования и причину. Также и наиболее фундаментальные закономерности, как часть окружающего мира, что входит в линейную серию и является вторичной по отношению к первопричине, имеют начало и причину. Но если гипотеза беспричинности истинна, то ошибочно, что все закономерности в рамках линейной серии имеют свои причины. Следовательно, гипотеза беспричинности ошибочна.

5.5. Случайность.

5.5.1. Понятие о случайности.

Случайность представляет собой неопределённость того, какая альтернатива из числа возможных будет реализована. С учётом этого сказать, что наиболее фундаментальные или наиболее ранние закономерности окружающего мира объясняет случайность значит сказать, что условия, которые лежат в их основе, могли быть и не такими, какими являются, и что тот вариант из числа возможных, который реализовался, не был чем-либо определённым. Иначе говоря, любой из этих вариантов мог быть реализованным и ничто не определило тот вариант, который фактически реализовался. Закономерности возникли в результате не определённой какими-либо факторами реализации одного из возможных условий. Но откуда мы знаем, что возможны разные варианты условий, лежащих в основе закономерностей? Для того чтобы ответить на этот вопрос, сначала следует ответить на вопрос о том, каким образом субъект познания может убедиться в том, что те или иные вещи в окружающем мире возможны.

5.5.2. Модальный фалибилизм.

Как пишет Джейсон Уоллер, ответ на поставленный выше вопрос даёт точка зрения, известная как модальный фалибилизм (Waller, 2021). Она предполагает, что все вещи, которые можно ясно и непротиворечиво вообразить и которые нет оснований считать невозможными, есть основания считать возможными. Тем не менее, может возникнуть другой вопрос: какие основания считать модальный фалибилизм истинным? Как мы писали раньше, в контексте опыта субъекту может казаться, что он непосредственно сталкивается с определёнными вещами, в связи с чем может убедиться в их существовании. Среди убеждений, сформированных таким образом, могут быть и модальные убеждения – то есть убеждения о возможности разных вещей. Субъект познания, представляя определённые вещи, может сталкиваться с опытом того, что то, что он представляет, возможно. И если у него не будет достаточных оснований считать иначе в рамках других экземпляров опыта, тогда доступные данные в целом будут указывать ему на возможность тех вещей, которые он представляет. В таком контексте его убеждение в их возможности будет оправданным. Таким образом, субъект познания может иметь основания полагать, что определённые положения вещей возможны.

5.5.3. Альтернативные условия в основании закономерностей.

Мы описали путь, которым у субъекта познания могут формироваться модальные убеждения. Но могут ли у него быть основания считать, что условия, которые лежат в основе закономерностей могли быть не таким, какими являются? Исходя из написанного выше, для этого он должен иметь возможность ясно представить, что эти условия отличаются от фактических, и не иметь оснований считать то, что он представляет, невозможным. И он может сделать это.

В рамках физики происходит изучение наиболее фундаментальных закономерностей физического мира. Они носят название законов природы. И, как пишут физик Алексей Буров в соавторстве с Львом Буровым, в результате исследований было обнаружено, что законы природы обладают следующими свойствами: простота, универсальность, богатство решений, элегантность и т.д. (Burov, Burov, 2016). Эти же авторы пишут и о том, что можно представить альтернативные способы существования нашей вселенной, которые не содержат простых, элегантных и т.д. законов природы, но зато или содержат очень сложные закономерности, или вообще представляют собой хаос. Конечно, не имея оснований считать иначе, способность субъекта познания это представить и ощущение в контексте опыта возможности того, что он представляет, даст ему основания считать, что физическая вселенная могла быть устроена разными способами.

Но, несмотря на написанное выше, кто-то мог бы задать вопрос о том, действительно ли закономерности, которые изучают физики, наиболее фундаментальны. Возможно, что существуют ещё более фундаментальные, которые ещё не были открыты. Кроме того, можно задать вопрос о том, существуют ли в направлении прошлого какие-то закономерности, которые не являются открытыми, но при этом стали причиной всей последующей последовательности закономерностей. Не приводит ли отсутствие знания о строении этих гипотетических не открытых закономерностей к невозможности представить альтернативные варианты их устройства? Но эта точка зрения кажется ложной. Даже в рамках предположения о неоткрытых закономерностях есть способ представить, каким образом эти закономерности могли отличаться от фактических. Сама идея закономерности, как мы уже писали, предполагает существование регулярности, которая зависит от определённых условий. Но не сложно представить существование разных вариантов условий: как таких, которые приводят к появлению закономерностей, так и таких, которые не приводят к возникновению закономерностей. Например, Эндрю Лок пишет, что можно представить разные варианты взаимодействия между определёнными элементарными частицами. Некоторые из этих вариантов предполагают, что взаимодействие между ними вполне регулярно и представляет собой закономерность. Но не сложно представить и вариант, предполагающий, что эти частицы в ходе взаимодействия могут двигаться миллиардами возможных траекторий, большинство из которых не образуют вообще никаких закономерностей (Loke, 2022). Поэтому, даже если существуют какие-то неизвестные закономерности, субъект познания может представить, что лежащие в их основе условия могли быть разными. Таким образом, в целом субъект познания может представить, что условия, лежащие в основе закономерностей, могли и не приводить к возникновению закономерностей. Не имея оснований считать то, что он представляет невозможным, в соответствии с модальным фалибилизмом он может иметь основания считать это возможным.

5.5.4. Оценка гипотезы случайности.

Исходя из написанного, субъект познания может иметь основания полагать, что условия, лежащие в основе закономерностей, могли быть иными. Соответственно, он может иметь основания полагать, что если фундаментальные закономерности объясняет случайность, то их условия реализовались при отсутствии чего-либо, что бы определило появление именно их, а не альтернативы. В ситуации отсутствия факторов, определивших некоторый результат из числа возможных, действует принцип безразличия, в соответствии с которым каждый вариант не более вероятен, чем альтернативы. Поэтому все варианты равновероятны. На основании рациональной интуиции субъект познания может убедиться в том, что в таком контексте наиболее многочисленные варианты возможных условий устройства окружающего мира будут реализованными с наибольшей вероятностью. Какие варианты наиболее многочисленны? Если говорить об условиях существования законов физики, то, как пишут Алексей Буров и Лев Буров, большинство возможных вариантов будет приводить либо к сверхсложным законам природы, либо вовсе к хаосу (Burov, Burov, 2016). Кроме того, даже если предположить, что существуют неизвестные наиболее фундаментальные или наиболее отдаленные в направлении прошлого закономерности, исходя из написанного ранее не сложно понять, что с их существованием будет совместимым лишь относительно небольшое количество условий по отношению ко всем возможным условиям. Как мы выше писали, ссылаясь на Эндрю Лока, можно представить миллиарды возможных траекторий движения взаимодействующих элементарных частиц. И, очевидно, среди всех возможных вариантов их движения только меньшинство закономерны. В общем, можно сказать, что большинство условий существования окружающего мира, которые можно представить, представляют собой не закономерности, а полный хаос. А если так, то гипотеза случайности предполагает, что случайно реализуемые условия не будут включать в себя закономерностей. Поскольку в нашем мире закономерности существуют, то гипотеза случайности кажется крайне маловероятной.

Кто-то мог бы возразить на приведённый аргумент против гипотезы случайности, утверждая, что возникновение закономерностей является маловероятным, если для этого есть только одна попытка. Но если предположить существование какого-то процесса, который бы случайным образом и бесконечное количество раз генерировал разные структуры реальности – например, вселенные, – тогда бы время от времени случайно возникали структуры, которые бы содержали в себе условия для возникновения закономерностей. В таком контексте, на первый взгляд, возможно совместить гипотезу случайности и факт существования закономерностей в окружающем мире. Но данное возражение кажется неубедительным. Исходя из написанного раньше, большинство условий, которые возникают случайным образом, не приводят к закономерностям. Если предположить, что какой-то процесс генерирует бесконечное количество структур со случайно сформированными условиями, то большинство из них будут хаотическими, а не закономерными. В результате число структур, которые управляются закономерностями, будет намного меньшим, чем число хаотических структур. Поэтому, если мы живём в мире, где присутствует случайность описанного типа, то наиболее вероятно, что мы оказались бы в такой её части, которая была бы полностью хаотичной. А поскольку это не так, то ложно, что мы живём в мире, где присутствует случайность описанного типа. Кто-то мог бы на это возразить, утверждая, что мы не могли бы наблюдать хаотический мир в связи с отсутствием в нём условий для существования жизни. Но физик Алексей Буров и его соавтор Лев Буров опровергают это возражение (Burov, Burov, 2016). Они пишут, что в соответствии с данными физики в физической вселенной, в которой мы живём, с существованием наблюдателей совместимы законы природы разного уровня сложности и при этом более сложных, которые совместимы с существованием наблюдателей, больше, чем простых. Поэтому, если описанная выше гипотеза случайности истинная, то наиболее вероятно, что мы будем видеть такие законы природы, которые являются наиболее сложными в диапазоне, совместимом с существованием наблюдателей. Но в нашей физической вселенной законы природы являются намного более простыми, чем ожидается. Следовательно, описанная ранее гипотеза случайности является маловероятной.

5.6. Регулярность.

Гипотеза регулярности предполагает, что определённое положение дел имеет объяснение в форме более фундаментальной или более ранней закономерности, приведшей к его появлению. Если наиболее фундаментальные или удалённые в направлении прошлого закономерности объясняет регулярность, то это предполагает, что наиболее фундаментальной или наиболее удалённой из них предшествует ещё более фундаментальная или отдалённая в направлении прошлого закономерность. Но такое объяснение кажется невозможным. По определению наиболее фундаментальные или наиболее отдалённые в направлении прошлого закономерности не зависят от ещё каких-либо закономерностей. Следовательно, если они от чего-то и зависимы, то не от закономерностей. Поскольку гипотеза регулярности предполагает, что они зависят от каких-либо закономерностей, то эта гипотеза не является истинной. И вообще следует напомнить, что любая последовательность закономерностей не бесконечна в направлении прошлого. Как было показано ранее, субъект познания может убедиться в том, что в направлении прошлого существует первопричина, предшествующая каким-либо следствиям в целом и закономерностям в частности. В связи с этим в конечном итоге должно быть понятно, что закономерности имеют начало своего существования и причину, которая не является закономерностью.

5.7. Регулярность и случайность.

Всякое сочетание регулярности и случайности предполагает, что существует регулярный процесс, приводящий к случайному возникновению определённых следствий. Если закономерности в окружающем мире являются следствием сочетания регулярности и случайности, то они являются случайным следствием определённых закономерностей. Исходя из написанного ранее должно быть понятно, что данная гипотеза ошибочна. Во-первых, она предполагает, что в основе наиболее фундаментальных или отдалённых в направлении прошлого закономерностей, которые мы пытаемся объяснить, есть ещё более фундаментальные или отдалённые закономерности. Как мы показали ранее, субъект познания может убедиться, что это не так. Во-вторых, гипотеза сочетания регулярности и случайности предполагает, что окружающий мир формировался путём регулярной реализации случайности. Как это можно понять? Похоже, что данная гипотеза предполагает, что разные части окружающего мира формировались одна за другой законообразным образом и при этом каждая из них получала свои характеристики случайным путём. Но выше мы уже рассмотрели эту гипотезу, когда оценивали гипотезу случайности, и пришли к выводу о её ошибочности.

5.8. Разумный  замысел.

Исходя из написанного, закономерности окружающего мира, которые являются наиболее фундаментальными или наиболее отдалёнными в направлении прошлого, объясняют либо беспричинность, либо случайность, либо регулярность, либо сочетание регулярности и случайности, либо разумный замысел. Мы показали, что субъект познания может убедиться в том, что данные закономерности не объясняют беспричинность, случайность, регулярность и сочетание регулярности и случайности. Следовательно, методом исключения он может прийти к выводу, что их объясняет разумный замысел. Гипотеза разумного замысла предполагает существование личности или личностей, выбирающих конкретный вариант устройства закономерностей путём действия, реализующего их намерение. Поэтому субъект познания имеет основания полагать, что закономерности окружающего мира объясняет действие, реализующее намерение личности или личностей.

6. Моральный аргумент.

Теперь мы рассмотрим моральный аргумент. Аргументы такого рода относятся к попытке показать, что на истинность теизма указывают существование объективных моральных ценностей, обязанностей или просто факт существования моральных знаний или моральных субъектов. В нашем случае аргумент будет основываться на существовании объективных моральных обязанностей.

6.1. Моральные принципы и моральные интуиции.

Под моралью мы будем понимать способы поведения, которыми руководствуются разумные существа в контексте взаимодействия друг с другом. Участников такого взаимодействия мы будем называть моральными субъектами, а основания, лежащие в основе морали, моральными принципами. Моральные принципы включают в себя моральные ценности и моральные обязанности. Но что они представляют собой? В дальнейшем рассмотрим этот вопрос.

Как пишет Майкл Хьюмер, довольно часто люди изучают значение новых слов не путём запоминания их определений, а путём понимания того, какие вещи обычно обозначаются ими (Huemer, 2021). Например, многие могут понять, какие объекты обозначает слово «человек», но не все смогут дать ему определение. То же касается такого понятия, как «ценность». Можно перечислить многие примеры ценностей: дружба, помощь ближним, знание и т.д.. Но сложно дать определение ценности. Ценности являются чем-то хорошим, что было бы хорошо иметь. Субъектов вроде людей, которые способны их осознавать, ценности могут мотивировать к тому, чтобы они попытались их получить. Впрочем, сложно дать более исчерпывающее объяснение того, чем они есть. Тем не менее люди обычно и без определений понимают, что представляю собой ценности.

Дать определение «моральным обязанностям» несколько легче. Стивен Эванс перечисляет ряд их свойств (Evans, 2014). По его словам, моральные обязанности имеют форму вердиктов, указывающих моральным субъектам на то, что им нужно или не нужно делать. Кроме того, моральные обязанности по своей природе дают моральным субъектам причину сделать то, на что они указывают, и мотивируют их к этому. Моральные обязанности обладают большим авторитетом и, грубо говоря, склоняют моральных субъектов уважать их и делают ответственными за исполнение или не исполнение вердиктов. Можно даже сказать, что у них власть над моральными субъектами. Также им свойственна необходимость, предполагающая, что они не могут не быть истинными. Они объективны в том смысле, что существуют за пределами сознания моральных субъектов. Наконец, моральные обязанности универсальны в том смысле, что распространяются на всех моральных субъектов. Это не предполагает, что у всех моральных субъектов есть буквально одинаковые моральные обязанности. В зависимости от обстоятельств их обязанности могут быть разными. Кто-то мог бы подумать, что это противоречит утверждению об их объективности. Но на самом деле из утверждения о существовании различных моральных обязанностей в разных обстоятельствах логически не следует, что они не объективны. Может быть так, что в одних обстоятельствах моральный субъект имеет объективную обязанность вести себя одним образом, а в других обстоятельствах он может иметь объективную обязанность вести себя другим образом. Универсальность моральных обязанностей, таким образом, предполагает не то, что все моральные субъекты имеют одинаковые обязанности, а то, что все моральные субъекты подлежат определённым моральным обязанностям. Впрочем, следует отметить, что некоторые моральные обязанности могут распространяться и на всех людей одновременно. К примеру, может быть так, что у всех людей есть моральная обязанность не быть расистами.

Итак, моральный субъект в ходе своего поведения руководствуется определёнными принципами, включающими в себя моральные ценности и моральные обязанности. Теперь может возникнуть вопрос о том, как моральные субъекты принимают те или иные ценности и обязанности в качестве основания для своего поведения. На этот вопрос можно ответить в контексте эпистемологических принципов, которые мы ранее описывали.

Как мы уже писали, субъект познания может убедиться в истинности определённых вещей на основании опыта, в рамках которого ему кажется, что они ему являются непосредственно. К примеру, субъект может быть уверенным в том, что перед ним находится дерево, потому что ему кажется в рамках его опыта, что он видит дерево. Другой пример: он может в своём сознании «рассматривать» определённые логические и математические пропозиции и в ходе этого процесса столкнуться с чувством, что эти пропозиции истинные в том смысле, что соответствуют объективной действительности. И это может вызвать его убеждение в том, что они действительно истинные и описывают объективные факты. Следует отметить, что способ формирования убеждений, предполагающий «рассматривание» в своём сознании определённых пропозиций и переживание чувства их истинности, в эпистемологии называются интуицией. В связи с этим интуиции, лежащие в основе убеждения субъекта познания в истинности вышеупомянутых логических и математических пропозиций, можно назвать, соответственно, логической интуицией и математической интуицией. Но интуиция может быть и источником моральных убеждений. Субъект познания может «рассматривать» в своем сознании определённые пропозиции в отношении ценностей и обязанностей и чувствовать, что они истинные и соответствуют определённым объективным фактам. И в таком контексте у него могут сформироваться убеждения о том, что они действительно истинные и соответствуют определённым объективным фактам. В связи с тем, что описанная интуиция является источником моральных убеждений, её можно назвать моральной интуицией. Но может ли она быть источником оправданных убеждений? Может. Если она убеждает субъекта познания в истинности определённых пропозиций в отношении ценностей и обязанностей и при этом у него в контексте других экземпляров опыта не будет достаточных оснований считать соответствующие убеждения ложными, то доступные ему данные будут в целом указывать на истинность указанных моральных пропозиций. Поэтому его убеждение в их истинности будет по определению оправданным. Таким образом, подобно тому, как логические и математические интуиции могут сформировать у субъекта познания убеждение в том, что определённые логические и математические пропозиции истинные и соответствуют объективной действительности, моральные интуиции также могут сформировать у субъекта познания убеждение в том, что определённые пропозиции в отношении ценностей и обязанностей являются истинными и отражают определённые объективные факты.

6.2. Возражения против объективности морали и существования оправданных моральных убеждений.

Исходя из написанного, субъект познания может убедиться в существовании объективных ценностей и обязанностей. Кто-то может возразить против написанного выше, утверждая, что у субъекта познания есть хорошие основания сомневаться в их объективности. К примеру, потому, что среди людей существуют моральные разногласия – то есть разногласия во взглядах на то, какие моральные ценности и обязанности верны. Но данное возражение не сложно опровергнуть. Во-первых, не очевидно, что относительно моральных ценностей и обязанностей есть так много разногласий, как говорят сторонники этого возражения; даже в разных культурах можно найти схожие взгляды на моральные ценности и обязанности. Во-вторых, даже если согласиться, что моральные разногласия значительны, из утверждения об их существовании логически не следует, что моральные ценности и обязанности не объективны. Разногласия существуют почти в любой области философии по поводу большого количества взглядов на мир. Но это не означает, что мира не существует.

В ответ на это кто-то мог бы сказать, что даже если факт существования моральных разногласий не доказывает, что моральные ценности и обязанности необъективны, этот факт ставит под сомнение оправданность убеждения в их существовании. Но из утверждения о существовании моральных разногласий не следует неоправданность убеждения в их объективности. На самом деле, как пишет Майкл Бергманн, разногласия ставят под сомнение убеждение субъекта познания только если он знает, что те, кто с нами не согласен, являются его ровесниками в способности знать истину по вопросам, касающимся несогласия (Bergmann, 2021). Но часто у тех, кто имеет несогласие друг с другом, нет достаточных оснований полагать, что несогласные с ними являются их ровесниками в этом смысле. Например, для многих, кто считает, что существует моральная обязанность не убивать невинных людей, не очевидно, что если кто-то считает иначе, то он их ровесник в понимании моральных обязанностей. Скорее наоборот: многие сочли бы очевидным, что носители убеждения об оправданности убийства невиновных плохо понимают моральные обязанности. В таких условиях те, кто убежден в том, что существует моральная обязанность не убивать невиновных, не имеют оснований сомневаться в своём понимании моральных обязанностей на основании несогласия.

Другое возможное возражение против объективности моральных ценностей и обязанностей связано с их ролью в социуме. Кто-то мог бы утверждать, что все вещи, которые сконструированы в сознании членов социума, не объективны. И поскольку все моральные убеждения сконструированы в сознании членов социума, то они не объективны. Но каковы основания считать, что моральные убеждения сконструированы в сознании членов социума? Возможно, кто-то сказал бы, что на это указывает зависимость между моральными убеждениями, распространёнными в социуме и моральными убеждениями индивидуального субъекта, которые он получает в ходе обучения. С этой точки зрения социум определяет, какие убеждения будет иметь индивидуальный субъект. Но из утверждения о существовании описанной корреляции просто не следует, что члены социума просто конструируют моральные убеждения в своём сознании. Корреляция существует и между распространённостью в социуме представлений о геоидной форме Земли и соответствующими убеждениями индивидуальных субъектов, получаемых в ходе обучения. Но из этого не следует, что представление о геоидной форме Земли просто сконструировано в своём сознании членами социума. Однако нет ничего удивительного в том, что определённые знания об объективном мире распространяются в социуме в ходе обучения. И если это возможно, когда речь идёт о форме Земли, то непонятно какие основания полагать, что то же самое не может быть истинным и по отношению к моральным убеждениям. Некоторые члены социума вполне могли убедиться в существовании объективных моральных ценностей и обязанностей путём моральной интуиции, а затем просто передать их другим членам социума в ходе их обучения. Кроме того, если все моральные убеждения конструируются социумом, тогда убеждения субъекта познания должны совпадать с теми, которым его научили в социуме. Но это совсем не обязательно будет правдой. На основании моральной интуиции он может убедиться в истинности моральных утверждений, которые не совпадают с теми, которым его обучали в социуме. В таких условиях у него будут основания считать ошибочным утверждение, что все моральные убеждения конструируются социумом.

Ещё одно возражение против написанного ранее может быть сугубо эпистемологическим и направленным на то, чтобы доказать, что убеждение в объективности моральных ценностей и обязанностей неоправданно в связи с эволюционными соображениями. Кто-то может утверждать, что всякий процесс формирования убеждений, который есть основания считать нацеленным на открытие истины, является таковым, нацеленность на истину которого полезна для выживания в контексте эволюции. И поскольку процессы формирования моральных убеждений не являются такими, нацеленность на истину которых полезна для выживания в контексте эволюции, то такие процессы не являются процессами формирования убеждений, которые есть основания считать нацеленными на открытие истины. И поскольку всякий процесс формирования убеждений, который нет оснований считать нацеленным на открытие истины, не является источником оправданных убеждений, то процессы формирования нравственных убеждений не являются источником оправданных убеждений. Однако данное возражение содержит много слабых мест. Во-первых, утверждение «всякий процесс формирования убеждений, который есть основания считать нацеленным на открытие истины, является таковым, нацеленность на истину которого полезна для выживания в контексте эволюции» нет оснований считать истинным. В то же время, субъект познания может иметь основания считать его ложным. Если коротко, то, как пишет Майкл Бергманн, субъект познания может в контексте опыта чувствовать, что в целом его процессы формирования убеждений нацелены на истину (Bergmann, 2021). Если в контексте других экземпляров опыта у него нет достаточных оснований для сомнения в этом, то его убеждение в том, что его процессы формирования убеждений нацелены на истину, будет соответствовать доступным данным и по определению иметь статус оправданного. Но если так, то, осознавая, что моральная интуиция – это один из процессов формирования убеждений, у субъекта будет основание считать и её нацеленной на истину. Во-вторых, утверждение «процессы формирования моральных убеждений не являются такими, нацеленность на истину которых полезна для выживания в контексте эволюции» также сомнительно. Как пишет Давид Энох, если полезными для выживания являются именно такие способы взаимодействия между моральными субъектами, которые предполагают их кооперацию, и если многие из моральных ценностей и обязанностей предусматривают, что морально правильными являются действия, предполагающие разного рода кооперацию, то тогда получается, что способы формирования моральных убеждений, которые были полезны для выживания, являются источником формирования истинных моральных убеждений (Enoch, 2013). Конечно, можно возразить против этого, утверждая, что это лишь предположение и что нет оснований считать моральные ценности и обязанности связанными именно с кооперацией. Однако данное возражение не достигает своей цели. Именно тот, кто утверждает, что нацеленность на истину процессов формирования моральных убеждений не полезна для выживания, должен это доказать, показав невозможность сценария Давида Эноха. В противном случае нет оснований считать истинным утверждение, которое мы рассматриваем. Наконец, в-третьих, нет достаточных оснований считать истинным утверждение «всякий процесс формирования убеждений, который нет оснований считать нацеленным на открытие истины, не является источником оправданных убеждений». Исходя из написанного ранее, оправданность убеждения определяется тем, соответствует ли оно доступным субъекту данным, а не тем, может ли он доказать, что оно сформировалось путём нацеленных на истину процессов. Итак, в то время как субъект может не иметь достаточных оснований полагать, что эволюция ставит под сомнение, что процессы формирования моральных убеждений нацелены на истину, он в то же время может иметь оправданное убеждение в том, что эти процессы действительно нацелены на истину.

6.3. Моральные обязанности и их объяснение.

Мы показали, что субъект познания может убедиться в существовании объективных моральных ценностей и обязанностей. Может возникнуть вопрос о том, каково их происхождение. Эндрю Лок предлагает список логически возможных ответов на этот вопрос (Loke, 2023). В дальнейшем мы будем руководствоваться некоторыми его соображениями, однако сосредоточимся на определении природы моральных обязанностей.

Есть несколько логически возможных ответов на вопрос о происхождении моральных обязанностей. Во-первых, следует сказать, что моральные обязанности либо имеют объяснение своего существования, либо не имеют объяснения своего существования. Если моральные обязанности не имеют объяснения своего существования, то нет таких положений вещей, которые приводили бы к их возникновению. Субъект познания может убедиться в ошибочности данной точки зрения. В контексте своего опыта он может убедиться в том, что моральные обязанности возникают в контексте отношений между личностями, являющимися их источником. Следовательно, ошибочно, что моральные обязанности не имеют объяснения и методом исключения истинно, что у них есть объяснение.

Во-вторых, если моральные обязанности имеют объяснение своего существования, то их объяснением является либо что-то, что не имеет отношения к личностям, либо что-то, что имеет отношение к личностям. Если моральные обязанности объясняет что-то, что не имеет отношения к личностям, то это предполагает, что источником моральных обязанностей являются такие вещи, как камни, стулья, горы, абстрактные объекты и т.д.. Впрочем, субъект познания может в контексте собственного опыта чувствовать, что перечисленное не является источником каких-либо моральных обязанностей. К примеру, деревья не являются источником морально авторитетных вердиктов, которые мотивируют человека к определённым действиям и делают его ответственным за свои действия. Вместе с тем, исходя из вышесказанного, субъект познания может убедиться в том, что моральные обязанности возникают именно в контексте отношений между личностями. С учётом этого он может заключить, что вещи, которые не имеют отношения к личностям, не являются источником моральных обязанностей. В то же время, исходя из написанного выше, субъект познания может  убедиться в том, что источник последних имеет отношение к личностям. На это кто-то может возразить, что некоторые виды вещей, не являющиеся личностями, могут мотивировать человека к определённому моральному поведению. К примеру, теоретики естественного права считают, что примером этого являются безличностные природные факты, определяющие сущность человека. Исходя из основанной на таких фактах сущности, человек имеет мотивацию стремиться к реализации определённых вещей в своей жизни, условием выполнения которых является соответствующее поведение. Поэтому, если человек намерен достичь реализации таких вещей, он должен вести себя соответствующим образом. Но даже если это правда, из этого логически не следует существование моральных обязанностей в описанном ранее смысле. Наличие оснований для определённого поведения и даже осознания необходимости делать определённые вещи для достижения соответствующей цели не предполагает существование морально авторитетных вердиктов, существование которых субъект познания может признавать на основании моральной интуиции. В связи с этим нет достаточных оснований полагать, что безличностные природные факты являются источником моральных обязанностей. Вместе с тем, как мы уже писали, субъект познания может иметь основания в своём опыте считать, что подобные вещи не являются источником моральных обязанностей.

В ответ кто-то мог бы сказать, что признание возникновения моральных обязанностей в контексте межличностных отношений предполагает также и признание того, что моральные обязанности путём волевого усилия просто конструируются в их сознании вопреки тому, что было написано ранее. Но из утверждения о том, что в контексте отношений между личностями возникают моральные обязанности, логически не следует, что они просто конструируются в их сознании путём волевого усилия. В то же время субъект познания в контексте моральной интуиции может чувствовать, что в контексте определённых видов социальных отношений моральные обязанности возникают независимо от его воли и сознания или воли и сознания других людей. К примеру, родители в контексте моральных интуиций могут чувствовать, что имеют объективную моральную обязанность заботиться о своих детях независимо от их воли и содержания опыта.

В-третьих, если моральные обязанности имеют объяснение в контексте чего-либо, имеющего отношение к личностям, то их источником является либо природная личность или личности, либо сверхъестественная личность или личности. Чтобы понять, какая альтернатива ближе к истине, нужно задать вопрос о том, какая именно личность или личности могут их обосновать. Для этого необходимо снова обратить внимание на свойства моральных обязанностей, в существовании которых субъект познания может убедиться на основании моральных интуиций: они представляют собой моральные вердикты, которые способны дать моральным субъектам причину действовать определённым образом и мотивировать их к этому, ставят их в положение ответственности за выполнение или неисполнение вердиктов, а также имеют такие свойства, как необходимость, авторитет, власть, объективность и универсальность. Какая личность или личности могут являться источником таких свойств? Рассмотрим этот вопрос.

Обратим внимание на такое свойство моральных обязанностей, как ответственность. Перед кем моральный субъект может нести ответственность за свои действия? Как пишет Стивен Эванс, тот, кто налагает на кого ответственность, может её и снять (Evans, 2014). Поэтому, если предположить, что человек сам налагает на себя моральную ответственность, для него не проблема её и снять. Но субъект познания в контексте моральных интуиций может чувствовать, что он не может снять с себя моральные обязанности. В таком контексте у него будут основания полагать, что он не является источником соответствующих моральных обязанностей.

Но как насчёт того, что его окружающие могут быть источником моральных обязанностей? Здесь следует обратить внимание на такие свойства моральных обязанностей, как авторитет и универсальность. Субъект познания может чувствовать в контексте моральных интуиций, что никто из окружающих его людей не имеет такого морального авторитета, который мог бы сравниться с авторитетом моральных обязанностей и наложить на всех существующих моральных объектов универсальные моральные обязанности. Поэтому у него будут основания полагать, что окружающие его люди также не способны объяснить существование таких моральных обязанностей. Наконец, рассмотрим такое свойство как необходимость. Она предполагает, что моральные обязанности не могут не существовать. Они существуют повсюду и в любой момент времени. И любой моральный субъект, где бы он ни оказался, будет подпадать под них. Фактически это предполагает, что моральные обязанности существуют вечно. Но всякое условие, поддерживающее существование необходимой истины, и само необходимо. Поэтому личность или личности, поддерживающие в существовании объективные моральные обязанности, необходимы и также существуют вечно. Ни субъект познания, ни окружающие его люди не существуют вечно, а значит, не могут быть той личностью или личностями, которые объясняют существование вечных моральных обязанностей.

Что можно сказать о личности или личностях, объясняющих моральные обязанности, в контексте написанного выше? Исходя из написанного ранее, субъект познания может убедиться в том, что последовательность всех существующих изменений вторична по отношению к первопричине и имеет начало своего существования. Поскольку физическая реальность по своей природе представляет собой последовательность изменений, то и она является вторичной по отношению к первопричине и имеет начало своего существования. Поскольку личность или личности, объясняющие существование моральных обязанностей, вечны и не имеют начала своего существования, то они не являются физической реальностью. Всё, что обладает физическими свойствами, является физической реальностью. Следовательно, личностный источник моральных обязанностей не обладает физическими свойствами. Всё, что является естественным, имеет физические свойства. Следовательно, личностный источник моральных обязанностей, не является естественным. Следовательно, методом исключения установлено, что он является сверхъестественным.

В дополнение к написанному можно установить ещё некие свойства личности, являющейся источником моральных обязанностей. Всякая личность, которая является злой, не является источником морально авторитетных команд. Поскольку данная сверхъестественная личность является источником морально авторитетных команд, она не является злой. И напротив: всякая личность, являющаяся источником моральных команд, хороша пропорционально авторитету ее команд. Поскольку сверхъестественный личностный источник моральных обязанностей даёт моральные команды, то он хорош пропорционально их авторитету. Поскольку их авторитет очень велик, то и его доброта должна быть очень большой. Возможно даже, что субъект познания будет чувствовать, что определённые моральные обязанности имеют максимальный авторитет и безусловны. Но если так, то он будет иметь основания считать, что и их личностный источник является максимально хорошим.

В ответ на написанное кто-то мог бы возразить, утверждая, что признание того, что нечто личностное может быть источником моральных обязанностей, предполагает, что они просто сконструированы в его сознании и не являются объективными. Но на самом деле из утверждения, что что-то личностное может налагать на других моральные обязанности, логически не следует, что оно их просто сконструировало в своем сознании. Всякое конструирование чего-либо в своём сознании предполагает своего рода творческий процесс, содержащий определённую долю случайности и произвольности. В то же время, как пишет Стивен Эванс, личностный источник моральных обязанностей может давать их другим моральным субъектам не в результате того, что они были созданы в ходе процесса, содержащего определённую долю случайности и произвольности, а в результате их формирования в соответствии с независимыми от него моральными ценностями, определяющими то, какими должны быть моральные обязанности. Следовательно, личностный источник моральных обязанностей не конструирует их в своем сознании. То, какими именно будут моральные обязанности, не зависит от творческих способностей их личностного источника и определяется определённым стандартом, которым он руководствуется, когда их даёт. Впрочем, кто-то мог бы возразить и против этого, утверждая, что любые вещи, возникающие в зависимости от точки зрения определённого субъекта, существуют только в его сознании. И поскольку возникновение моральных обязанностей предполагает их зависимость от точки зрения субъекта в форме сверхъестественной личности или личностей, то моральные обязанности существуют только в их сознании. Но на самом деле из утверждения, что некоторые вещи зависят от точки зрения субъекта, логически не следует, что они существуют только в его сознании. Как метко отметил Уильям Крейг, в ​​контексте специальной теории относительности отношения более раннего и более позднего зависят от наблюдателя, но из этого не следует, что такие отношения существуют только в его сознании (Craig, Wielenberg, 2020). Факт заключается в том, что даже если моральные обязанности зависят от точки зрения сверхъестественной личности или личностей, они не являются просто содержанием сознания субъекта познания или их личностного источника. Напротив: они определяются чем-то, что существует вне сознания субъекта познания и их личностного источника – то есть чем-то объективным.

Итак, моральные обязанности имеют объяснение в форме необходимой, сверхъестественной, доброй личности или личностей. Кто-то мог бы возразить против написанного, утверждая, что на самом деле моральные обязанности объясняет не сверхъестественная личность, а эволюция. Но данное утверждение ошибочно: эволюционное объяснение в лучшем случае объясняет склонности моральных агентов к определенному поведению, а не моральные обязанности в описанном ранее смысле. Из утверждения о существовании объяснения склонности к определённому поведению логически не следует существование моральных вердиктов, обладающих авторитетом, необходимостью, универсальностью и другими свойствами.

7. Персонализм как объяснение фактов.

Итак, на основании космологического аргумента субъект познания может убедиться в том, что линейная причинно-следственная серия в направлении прошлого имеет первопричину, которая существует вечно, не имеет физической природы, имеет либертарианскую свободу воли и является могущественной личностью. На основании телеологического аргумента он может убедиться в том, что закономерности в окружающем мире являются следствием разумного замысла, предполагающего действие, вызванное намерением разума. Наконец, на основании морального аргумента он может убедиться в том, что объективные моральные обязанности имеют необходимый, нефизический личностный источник, обладающий большой добротой и авторитетом, достаточным для того, чтобы наложить ответственность на всех других моральных субъектов. Хотя выводы рассматриваемых аргументов дают основания полагать, что физическая вселенная является вторичной по отношению к чему-то личностному, но с их истинностью является логически совместимым более чем один взгляд на природу реальности.

7.1. Логически возможные позиции.

Логически возможно, что выводы рассматриваемых аргументов либо отражают свойства более одной личности, либо свойства одной личности. Первую возможность мы будем называть гипотезой нескольких личностей. Ее можно разделить на две другие возможности: первая предполагает, что существует несколько личностей, которые в сотрудничестве друг с другом объясняют выводы каждого из рассмотренных аргументов, в то время как вторая предполагает, что вывод каждого аргумента объясняет отдельная личность. Вариантам в рамках возможности, которая предполагает объяснение вывода каждого из аргументов отдельной личностью, для удобства мы дадим следующие названия: 1) гипотеза первой личности: тезис о том, что одна личность является объяснением начала последовательности существования изменений в окружающем мире; 2) гипотеза разумной личности: тезис о том, что закономерности окружающего мира объясняет другая личность; 3) гипотеза доброй личности: тезис о том, что источником моральных обязанностей является третья личность. А что касается возможности того, что выводы рассмотренных аргументов отражают свойства одной личности, то такая возможность логически совместима с двумя вариантами: данная личность имеет либо ограниченные силу, знание и доброту, либо неограниченные силу, знание и доброту. Первый вариант мы будем называть гипотезой ограниченного божества, второй – гипотезой Бога.

7.2. Объяснение в контексте разных гипотез.

Объяснить факт значит сформулировать умозаключение, в рамках которого устанавливается причина его появления. Вышеописанные гипотезы могут объяснить выводы сформулированных ранее аргументов следующим образом. Как было показано ранее, субъект познания может убедиться в том, что вся последовательность изменений, включая физическую реальность, которая также представляет собой последовательность изменений, является вторичной по отношению к нефизической первопричине. Поскольку наша физическая вселенная – физическая реальность, то и она вторична по отношению к нефизической первопричине. Если предположить, что личностной первопричиной является несколько сотрудничающих личностей, разумных и добрых, то мы сделаем вывод, что нечто личностное, разумное и доброе предшествует физической вселенной. Если предположить, что личностной первопричиной реальности является либо ограниченное божество, либо Бог, которые также понимаются как личностные, разумные и добрые, то мы снова получим вывод о том, что физической вселенной предшествует нечто личностное, разумное и доброе. Таким образом, все три гипотезы, на первый взгляд, могут объяснить выводы рассмотренных ранее аргументов. Но отдельно от них следует рассмотреть возможность того, что первопричиной в рамках линейной причинно-следственной серии является одна личность, но разумный замысел закономерностей окружающего мира и моральные обязанности объясняют другие две личности. Таким образом, предположив, что первопричиной является просто одна личность с либертарианской свободой воли, мы сделаем вывод, что физическая вселенная является вторичной по отношению к чему-то личностному, не имея оснований считать, что первопричина реальности имеет ещё какие-то свойства. Согласно телеологическому аргументу закономерности окружающего мира являются следствием разумного замысла, автор которого, очевидно, должен был существовать перед их появлением. Предположив, что автором разумного замысла является одна разумная личность, мы имеем основания полагать, что закономерностям в рамках линейной причинно-следственной серии окружающего мира предшествует разум, не имея оснований полагать, что он обладает ещё какими-то свойствами. Наконец, моральный аргумент указывает на существование необходимого, доброго и не физического личностного источника моральных обязанностей. Допустив, что одна хорошая личность является данным источником, мы будем иметь основания полагать, что моральные обязанности являются вторичными по отношению к хорошей личности, не имея оснований считать, что существование этой личности предполагает ещё какие-то факты.

Итак, мы показали, каким образом сформулированные ранее гипотезы предполагают наличие фактов, на которые указывают ранее рассмотренные аргументы, выступая их объяснением. В дальнейшем мы собираемся защитить тезис, что среди этих объяснений субъект познания может иметь основания отдать предпочтение именно гипотезе Бога. Сначала мы объясним смысл теоремы Байеса, потом покажем, как в её контексте он может это сделать.

7.3. Теорема Байеса.

В истинности теоремы Байеса субъект познания может убедиться на основании утверждений, обоснованных рациональной интуицией. Теорема Байеса, грубо говоря, позволяет определить вероятность утверждения при наличии определённых фактов. Факты, которые учитываются при этом, бывают двух видов: это фоновые данные и доказательства. Фоновые данные – это общие сведения об окружающем мире, влияющие на вероятность утверждения, но при этом не вытекающие из его истинности. Под доказательствами понимаются такие факты, наличие или отсутствие которых следует из его истинности. Разницу будет проще всего понять на примере. Рассмотрим утверждение «в этом магазине продается мороженое». Вероятность этого утверждения с учётом фоновых данных будет оцениваться исходя из общих сведений о мире – например, закономерностей нахождения мороженого в магазинах. Если большинство магазинов содержат мороженое – это даст определённые основания считать истинным утверждение «в этом магазине продается мороженое» вероятным даже не заходя внутрь и не проверяя, есть ли там мороженое. Вероятность этого утверждения с учётом доказательств потребует проверить фактическое наличие в нём мороженого. Если в нём будет мороженое – это повысит его вероятность, в противном случае снизит. Вероятность утверждения при условии фоновых данных называется априорной вероятностью в то время, как его вероятность при условии доказательств – апостериорной. При определении общей вероятности утверждения учитываются как его априорная, так и апостериорная вероятности.

В некоторых ситуациях одинаковые факты объясняют разные гипотезы, которые не могут быть истинными одновременно. В таких ситуациях предпочтение отдаётся такой гипотезе, которая является наиболее вероятной. Может быть так, что несколько гипотез имеют одинаковую апостериорную вероятность, но одна из них априори более вероятная, чем её альтернативы. В такой ситуации ей будет отдано предпочтение как более вероятной. Кроме того, может быть и так, что гипотезы имеют одинаковую априорную вероятность, но одна апостериори более вероятная, чем другие. В таком случае предпочтение отдаётся более вероятной апостериори гипотезе. Оценивая сформулированные ранее гипотезы, в дальнейшем мы будем рассматривать как соображения априорной вероятности, так и соображения апостериорной вероятности.

7.4. Сравнение гипотез.

Начнём с вопроса об оценке гипотезы первой личности, гипотезы разумной личности и гипотезы доброй личности. Каждая из этих гипотез объясняет только отдельный факт, на который указывает один из рассмотренных ранее аргументов (космологический, телеологический или моральный), а не каждый из фактов, на которые указывают все три аргумента. Но гипотеза сотрудничающих личностей, гипотеза ограниченного божества и гипотеза Бога объясняют не только отдельный факт, на который указывает какой-либо из этих аргументов, но и каждый из фактов, наличие которых они предполагают. Апостериорная вероятность гипотезы тем больше, чем больше фактов она правильно предсказывает. В связи с этим получается, что гипотеза сотрудничающих личностей, гипотеза ограниченного божества и гипотеза Бога получают большую апостериорную вероятность, чем гипотеза первой личности, гипотеза разумной личности и гипотеза доброй личности. Поэтому субъект познания может отдать предпочтение этим более вероятным гипотезам. Теперь перейдём к их оценке. Начнём с гипотезы сотрудничающих личностей.

Гипотеза сотрудничающих личностей, на первый взгляд, подразумевает те же факты, что и гипотеза ограниченного божества и гипотеза Бога. Впрочем, есть основания полагать, что она им уступает. Рассматривая этот вопрос, мы можем обратить внимание на соображения, связанные с простотой гипотез. Гипотезы, в структуре которых постулируется существование большего количества фундаментальных объектов, являются более сложными, чем гипотезы, в структуре которых постулируется существвоание меньшего количества фундаментальных объектов. И есть основания полагать, что более простые гипотезы имеют большую априорную вероятность. Дело в том, что, как пишет Джошуа Расмусен, описания реальности, содержащие больше информации, имеют больше способов оказаться ложными, чем описания реальности, содержащие меньше информации. И в связи с этим в контексте рациональной интуиции можно убедиться в том, что описания, содержащие больше информации, ошибочны с большей вероятностью, чем описания, содержащие меньше информации (Rasmussen, 2019). Поскольку более сложные гипотезы требуют большего количества информации для своего описания, то в соответствии с написанным они априори менее вероятны, чем более простые гипотезы, требующие меньшего количества информации для своего описания. С этой точки зрения, мы можем оценить гипотезу сотрудничества нескольких личностей, гипотезу ограниченного божества и гипотезу Бога. Гипотеза сотрудничества нескольких личностей постулирует существование нескольких фундаментальных элементов в форме личностей, имеет большее количество фундаментальных элементов, чем гипотеза одного ограниченного божества и гипотеза Бога. Поэтому гипотеза сотрудничества нескольких личностей более сложна и имеет меньшую априорную вероятность, чем эти альтернативы. Таким образом, субъект познания может иметь основания предпочесть гипотезу ограниченного божества и гипотезу Бога. Сравним теперь их между собой.

Как пишет Джошуа Расмуссен, описание реальности, которая имеет определённые произвольные ограничения, содержит больше информации, чем описание реальности, которая не имеет произвольных ограничений. Поскольку «больше информации» предполагает «больше способов оказаться ложным», то получается, что описание чего-то, что содержит произвольные ограничения, будет истинным с меньшей вероятностью, чем описание чего-то, что не содержит произвольных ограничений. В контексте теоремы Байеса это даёт основание считать, что гипотеза Бога априори более вероятна, чем гипотеза ограниченного божества. Дело в том, что в рамках гипотезы Бога предполагается, что у Бога нет произвольных ограничений: его сила, знание и доброта не ограничены. Но в то же время гипотеза ограниченного божества предполагает такие ограничения. Поэтому эта гипотеза априори менее вероятная, чем гипотеза Бога. И уже только этого достаточно для того, чтобы предпочесть именно гипотезу Бога как правильное объяснение фактов, на которые указывают выводы рассмотренных ранее аргументов. Что касается апостериорных соображений, то ситуация следующая. Как мы показали ранее, субъект познания может убедиться в том, что моральные обязанности обладают большим авторитетом, источником которого должна быть очень хорошая личность. И даже возможно, чтобы он в контексте опыта имел основания полагать, что моральные обязанности имеют максимальный авторитет, а личность, которая является их источником, является максимально хорошей. Этот факт правильно подразумевает гипотеза Бога, но его не предполагает гипотеза ограниченного божества. Поэтому в результате получается, что гипотеза Бога апостериори более вероятная, чем гипотеза ограниченного божества.

Итак, гипотеза Бога в соответствии с теоремой Байеса имеет преимущество перед гипотезой ограниченного божества. Но даже если бы это было не так, субъект познания мог бы всё равно убедиться в том, что гипотеза Бога более вероятная. Поэтому предположим, что доказательства указывают лишь на то, что первопричиной, вероятно, является одна личность, достаточно хорошая, могущественная и знающая для объяснения фактов, следующих из рассмотренных ранее аргументов. Этого достаточно, чтобы построить аргумент в пользу гипотезы Бога. Джошуа Расмуссен отмечает, что из нашего опыта мы знаем о том, что любое ограничение у объектов окружающего мира имеет объяснение своего существования в каких-то внешних причинах (Rasmussen, 2019). Следовательно, все объекты, которые имеют ограничения в своих свойствах, имеют некоторое внешнее объяснение. Но первопричина реальности не имеет внешнего объяснения. Поэтому субъект познания может заключить, что она не имеет ограниченных свойств. Кроме того, её описание как неограниченной по свойствам требует меньше информации, чем её описание как ограниченной по свойствам. Первое описание, исходя из написанного ранее, более вероятно, чем второе. Поэтому у субъекта познания есть ещё одно основание полагать, что свойства первопричины не ограничены. Но если это так, то первопричина должна быть не просто могущественной, разумной и доброй, а неограниченно могущественной, разумной и доброй, что соответствует гипотезе Бога.

Итак, субъект познания может убедиться в том, что гипотеза Бога в разных отношениях имеет преимущество перед альтернативами. Во-первых, она имеет большую апостериорную вероятность, чем гипотеза первой личности, гипотеза разумной личности и гипотеза хорошей личности в связи с тем, что объясняет больше фактов, чем каждая из них. Во-вторых, она преобладает над гипотезой сотрудничества нескольких личностей, ведь имеет большую априорную вероятность в связи с тем, что является более простой. В-третьих, гипотеза Бога имеет преимущество перед гипотезой ограниченного божества как исходя из соображений простоты, так и исходя из соображений способности объяснять факты. Это даёт основание считать гипотезу Бога наиболее вероятным объяснением фактов, на которые указывают ранее рассмотренные аргументы. Итак, в основе реальности находится Бог. Как было написано раньше, первопричина была вечно неизменной, а потом изменилась, когда реализовывала первое изменение. Поскольку, как теперь понятно, первопричиной является Бог, то получается, что Бог существовал вечно в состоянии без изменений, а потом изменился, когда реализовывал первое изменение. Поскольку классический теизм предполагает неизменность Бога, то Бог, на существование которого указывают рассмотренные аргументы, не является Богом классического теизма. В то же время, описанный взгляд на Бога, который предполагает, что он является чрезвычайно хорошей личностью, способной к изменению, соответствует взглядам персоналистов.

8. Выводы.

Итак, мы описали определённые эпистемологические принципы и ход мыслей, который в их контексте может иметь субъект познания в ходе попытки понять истину по метафизическим вопросам. Мы показали, что он может убедиться в существовании в окружающем мире линейной причинно-следственной серии и в том, что её основа – могущественная, нефизическая, вечная первопричина с либертарианской свободной волей. Мы также показали, что субъект познания может убедиться в том, что закономерности окружающего мира являются следствием деятельности разума и моральные обязанности имеют источник в форме нефизической, необходимой доброй личности. Наконец, мы показали, каким образом он может сделать вывод, что наиболее вероятным объяснением этих фактов является существование Бога, обладающего свойствами, позволяющими считать его Богом, который правильно описывается в контексте персонализма. Если на основании этих аргументов субъект познания убедится в истинности персонализма и не будет знать достаточных оснований считать их ложными, данное его убеждение будет соответствовать доступным ему данным и по определению будет иметь статус оправданного.

Использованные источники.

Bergmann M. Radical Skepticism and Epistemic Intuition. Oxford University Press, 2021. 304 p.

Burov A.V., Burov L.A. «Genesis of a Pythagorean Universe» In The Trick or Truth?: The Mysterious Connection Between Physics and Mathematics, Anthony Aguirre, Brendan Foster, Zeeya Merali, eds., Springer International Publishing Switzerland, 2016, pp. 157-170.

Craig W. L. Reasonable Faith. Crossway; 3rd edition, 2008. 416 p.

Craig W. L., Wielenberg E. J. A Debate on God and Morality. Routledge, 2020. 234 p.

Davies B., Ruse M. Taking God Seriously: Two Different Voices. Cambridge University Press, 2021. 300 p.

Enoch D. Taking Morality Seriously: A Defense of Robust Realism. Oxford University Press, 2013. 308 p.

Evans S. C. God and Moral Obligation. Oxford University Press, 2014. 199 p.

Feser E. Aquinas: A Beginner’s Guide. Oneworld Publications, 2009. 224 p.

Feser E. Philosophy of Mind. Oneworld Publications, 2006. 280 p.

Huemer M. Knowledge, Reality, and Value.  Independently published, 2021. 346 p.

Kai-man K. Rainbow of Experiences, Critical Trust, and God: A Defense of Holistic Empiricism. Continuum; 1st edition, 2011. 336 p.

Loke A. T. E. A New Moral Argument for the existence of God. International Journal for Philosophy of Religion, 93, 2023. pp. 25-38.

Loke A. T. E. God and Ultimate Origins: A Novel Cosmological Argument. Palgrave Macmillan, 2017. 215 p.

Loke A. T. E. The Teleological and Kalam Cosmological Arguments Revisited. Palgrave Macmillan, 2022. 511 p.

McGrew T., McGrew L. Internalism and Epistemology: The Architecture of Reason. Routledge, 2016. 208 p.

Rasmussen J. How Reason Can Lead to God: A Philosopher’s Bridge to Faith. IVP Academic, 2019. 208 p.

Ross H. The Creator and the Cosmos. ‎ RTB Press, 4th edition, 2018. 344 p.

Ruloff C., Horban P. The Contemporary Arguments in Natural Theology. Bloomsbury Academic, 2021. 348 p.

Shafer-Landau R. Moral Realism: A Defence. Clarendon Press, 2005. 334 p.

Swinburne R. The Existence of God. Clarendon Press; 2nd edition, 2004. 376 p.

van Inwagen P. Metaphysics. Routledge; 4th edition. 2014, 354 p.

Waller J. Cosmological Fine-Tuning Arguments. ‎ Routledge, 2021. 338 p.