Вопрос:
Здравствуйте! Изучаю исторические источники, интересует Евангелие от Матфея, 27 глава — воскресение святых при распятии. Меня волнует вопрос, почему это есть только в одном Евангелии и больше нигде, и главное — нет исторических подтверждений этого события, хотя, очевидно, для такого события они должны были бы быть. Почему об этом никто не упоминает?
— Алексей
Ответ Михаила Абакумова:
Да, это действительно загадочный короткий отрывок! Марк и Лука сообщают о двух явлениях, произошедших во время распятия Иисуса и в момент Его смерти: наступила тьма и завеса в храме разорвалась надвое (Мк. 15:33, 38; Лк. 23:44–45). Иоанн об этом умалчивает. Матфей также сообщает о тьме и разрыве завесы, но добавляет еще четыре явления: земля потряслась, скалы раскололись, гробницы открылись, и многие тела усопших святых воскресли и вошли в Иерусалим после воскресения Иисуса (Мф. 27:51–54).
Разумеется, главная трудность в принятии историчности этого отрывка для светских библеистов заключается в том, что он предполагает возможность чудес. Однако для христиан это вовсе не проблема, поскольку мы верим во всемогущего Бога. Но все же, почему лишь Матфей упоминает об этом и почему нет упоминаний в светских источниках?
Прежде всего, стоит отметить, что это молчание еще не является доказательством того, что этого не могло быть на самом деле. Ваше рассуждение, судя по всему, строится на предпосылке (которую разделяют многие), что если событие не упоминается в Евангелиях по крайней мере дважды, то его историчность является сомнительной. Но на чем основана эта предпосылка? Ведь в Евангелиях упоминается немало событий, которые передаются лишь одним евангелистом: история Никодима (Ин. 3), беседа с самарянкой у колодца (Ин. 4), история Закхея (Лк. 19), воскрешение Лазаря (Ин. 11) и даже рождение Христа в хлеву и хор ангелов (Лк. 2), а также многие другие евангельские эпизоды1.
Однако на самом деле эта предпосылка является необоснованной, поскольку исторический метод говорит лишь о том, что критерии множественных источников и независимого подтверждения могут служить аргументом в пользу историчности какого-либо события, но не могут служить основанием для его отрицания. Максимум, что может сказать историк, если он ограничится лишь этими критериями: «Я не знаю, было ли это на самом деле». А учитывая общую достоверность Евангелий, которую можно подтвердить внутренними и внешними свидетельствами, у нас есть все основания доверять им даже там, где мы не можем проверить их историческими критериями или археологией2. В конце концов, если у нас есть надежный свидетель в суде, действительно ли мы должны требовать еще одного, чтобы подтвердить его слова?
Как насчет отсутствия упоминаний в светских источниках? Вы задаетесь вопросом, почему «главное — нет исторических подтверждений этого события». Под «историческими», насколько я понимаю, вы имеете в виду именно светские источники. Однако сразу замечу, что для историков Новый Завет является таким же историческим источником, как и другие работы той эпохи (скажем, труды Иосифа Флавия). Но ваше возражение является одним из классических, ведь, как отмечал Рэймонд Браун, «…многие толкователи пасуют перед мыслью о множестве узнаваемых воскресших мертвецов, которых видели в Иерусалиме — столь масштабное явление должно было оставить хоть какие-то следы в иудейской и/или светской истории!»3.
Все же действительно ли это событие было «масштабным»? Ведь слово «многие» может означать лишь небольшую группу, а не тысячи людей. С чего бы светским историкам, которые посвящали свои труды крупным политическим и общественным событиям и лицам, записывать странные мистические свидетельства некоей религиозной группы? Ведь даже сегодня, когда есть задокументированные случаи, скажем, явления Марии массам людей, сколь многие светские историки описывают это в своих трудах?
Но есть ли какие-либо аргументы в пользу историчности этого отрывка, помимо общей достоверности Евангелий? (Этот эпизод представлен в непосредственном контексте других исторических событий, а именно смерти и воскресения Христа.) Можно упомянуть несколько.
Во-первых, о тьме, упомянутой во всех трех синоптических Евангелиях, сообщает светский историк Талл (ок. 52 г. н.э.). Более того, разрушительные землетрясения были обычным явлением в этом регионе и могут объяснить четыре из шести явлений (разрыв завесы храма, землетрясение, раскалывание скал, открытие гробниц).
Во-вторых, ряд источников, возможно, сообщают о том, что такие воскресшие люди действительно были. Игнатий, возможно, имеет их в виду, когда говорит о пророках, воскрешенных Иисусом (Ign. Mag. 9.1–2). Кодрат (117–138 гг. н.э.) сообщал, что те, кого воскресил Иисус, продолжали жить в течение значительного времени, а некоторые жили до сих пор (Hist. eccl. 4.3.2). Однако он, скорее всего, имеет в виду тех, кого Иисус воскресил из мертвых во время Своего земного служения. «Акты Пилата» (17.1) сообщают, что Иисус воскресил Симеона и двух его сыновей, что их открытые гробницы все еще можно было увидеть, что они живы и обитают в Аримафее, и что люди ходили к ним и разговаривали с ними. Однако подлинность этого источника давно ставится под сомнение, и также возможно, что это была отсылка к одному из деяний Иисуса во время Его земного служения4.
В-третьих, пожалуй, наиболее весомый аргумент — существует практически непрерывная преемственность великих Отцов Церкви, которые считали этот отрывок исторически достоверным. Самое раннее подтверждение историчности воскресения святых, описанного в 27-й главе Евангелия от Матфея, восходит к Игнатию Богоносцу, современнику апостола Иоанна (умершего ок. 90 г. н. э.). Далее идет Ириней, который знал Поликарпа — ученика апостола Иоанна. Он тоже утверждал историчность этого события. И мы можем продолжать этот список: Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген, и т.д.5
А как насчет аргументов против историчности? Учитывая все вышесказанное, на мой взгляд, главное возражение против историчности этого события можно сформулировать разве что на основании странности самого события: почему лишь один евангелист вкратце упоминает о нем, если эти люди могли бы служить еще одним аргументом в пользу воскресения Самого Христа? Как они вообще воскресли — в старом теле или прославленном? Куда они делись после? Почему только Иисус убеждал учеников в Своем воскресении, а не эта группа тоже? Матфей добавляет, что святые не выходили из своих гробниц до воскресения Иисуса. Что они делали в период с полудня пятницы до раннего утра воскресенья? Стояли ли они в открытых дверях своих гробниц и ждали?
Эта странность поднимает другой ключевой вопрос: действительно ли Матфей намеревался передать нам историческое событие? И далеко не все библеисты с этим согласны — по весомым причинам. Мой профессор из Хьюстонского христианского университета, Майкл Ликона, один из ведущих защитников историчности воскресения Христа, написавший колоссальный труд объемом более 700 страниц, приводит ряд ключевых аргументов, почему это событие, вероятно, не следует рассматривать как историческое6.
Во-первых, о подобных явлениях сообщалось при смерти других известных личностей, например Ромула и Юлия Цезаря. Ограничиваясь только теми авторами, которые писали в пределах ста лет до или после смерти Иисуса, Рэймонд Браун приводит в пример Плутарха (Rom. 27.6; Caes. 69.4), Овидия (Fast. 2.493), Цицерона (Rep. 6.22), Вергилия (Georg. 1.466–488), Иосифа Флавия (Ant. 14.12.3; 309) и Плиния (Nat. 2.30; 97). В явно поэтическом повествовании Вергилий сообщает о шестнадцати явлениях, произошедших после смерти Цезаря: продолжительная тьма, необычное поведение собак и птиц, извержение Этны, звуки сражений в небесах, землетрясение в Альпах близ Германии, мощный голос в рощах, бледные призраки в сумерках и так далее.
Если заглянуть в период более чем через сто лет после Иисуса, можно добавить, что Дион Кассий (Roman History 60.35.1) сообщил о шести явлениях, связанных со смертью Клавдия. Среди них: комета, кровавый дождь, удар молнии, самопроизвольное открытие храма Юпитера, роение пчел в лагере и смерть носителя каждой политической должности. Необычные явления были описаны им и в рассказе о том, как Цезарь поработил Египет.
Лукиан прямо подтверждает, что приукрашивал историю о публичном самоубийстве Протея, добавляя туда элементы землетрясения, гула и даже говорящего грифа (Peregr. 39).
Иосиф Флавий (War 6.288–309) рассказывает о многочисленных чудесах, сопровождавших разрушение храма: звезда в форме меча нависла над городом, появилась комета и оставалась в течение года, в одну из ночей в течение часа свет, яркий как дневной, сиял над жертвенником и святым домом, корова в храме родила ягненка, восточные ворота внутреннего двора храма, которые едва могли сдвинуть двадцать человек, открылись сами собой, в облаках вокруг города были видны колесницы и ангелы, а во внутреннем дворе храма священники почувствовали сотрясение и услышали голоса множества людей: «Мы уходим отсюда».
Во-вторых, подобный язык не чужд и самим библейским авторам. Например, в Амосе 8:8–9 земля потрясется, а солнце зайдет в полдень. В Софонии 1:15–18 и Иоиля 2:2 день Господень описывается, среди прочего, как «день тьмы и мрака». Позже в этом же отрывке Иоиль добавляет:
«И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится во тьму и луна — в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный» (Иоиль 2:30–31).
В Деяниях 2:15–21 Петр цитирует этот текст и указывает, что он исполняется в их присутствии. Однако очевидно, что он не исполнился буквальным образом.
Некоторые комментаторы отмечают в тексте Матфея аллюзии и на другие иудейские тексты:
- Земля сотрясается при божественном суде в Судей 5:4, Псалме 76:19, Исаии 5:25, 24:18, Иезекииле 38:19, Иеремии 4:23–24, Иоиле 2:10, «Завете Левия» 3:9 и 1 Еноха 1:3–8.
- Скалы раскалываются в Исаии 2:19 (LXX), 3 Царств 19:11–12, Захарии 14:4, Наума 1:5–6 и «Завете Левия» 4:1. В последнем источнике сказано: «Скалы расколются и солнце померкнет».
- Гробницы открываются в Иезекииле 37:12–13:
- «…вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву. И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших».
- Усопшие святые воскресают в Данииле 12:2.
Итак, ситуация неоднозначна. С одной стороны, нет весомых аргументов, которые делали бы принятие историчности этого события невозможным. С другой стороны, общая неправдоподобность сценария служит основанием для сомнений. А если учесть наличие подобного символического языка как в иудейской, так и в римской литературе в связи с важными событиями (например, смертью императора), то, на мой взгляд, правдоподобно понимать этот текст тоже в символическом, а не буквальном смысле. Вероятно, Матфей описывает грандиозность этого события, используя эсхатологический язык. Если вспомнить также древнее убеждение о том, что Христос сошел в ад и освободил святых, — эта мысль становится еще более понятной.
На этом этапе у многих возникает возражение: если мы будем интерпретировать этот отрывок символически, почему тогда само воскресение и другие чудеса мы не можем понимать таким же образом? Но важно отметить, что герменевтика так не работает: каждую книгу и каждый отрывок нужно тщательно рассматривать по отдельности. Из того, что один отрывок является символическим, еще никак не следует, что все остальные тоже являются таковыми.
Более того, есть весомые причины полагать, что в случае с воскресением речь не идет просто о символе. Нет никаких свидетельств того, что первые христиане понимали воскресение Христа в метафорическом или поэтическом смысле. Напротив, они подчеркивали буквальное телесное воскресение (ср. 1 Кор. 15:14–19). Более того, даже первые критики христианства никогда не обвиняли их в том, что они приняли поэзию за историю. Нет, они пытались предложить альтернативные объяснения (например, что тело украли, ср. Мф. 28:12–13), предполагая, что речь идет о буквальном событии.
Таким образом, символическая интерпретация одного отрывка вовсе не подрывает буквальность центрального события христианской веры. Но, повторюсь, ситуация остается неоднозначной. Поэтому можно говорить лишь о более или менее правдоподобных вариантах интерпретации.
Примечания
[1] Norman L. Geisler, “The Early Fathers and the Resurrection of the Saints in Matthew 27,” Norman Geisler, https://normangeisler.com/the-early-fathers-and-the-resurrection-of-the-saints-in-matthew-27/.
[2] См. Питер Уильямс, Можно ли доверять Евангелиям? (Москва: Евангельский Христианский Центр Апостола Павла, 2023).
[3] Raymond E. Brown, “Eschatological events Accompanying the Death of Jesus, Especially the Raising of the Holy ones from Their Tombs (Matt 27:51-53)” in John P. Galvin ed., Faith and the Future: Studies in Christian Eschatology (NY: Paulist Press, 1994), 64.
[4] Michael R. Licona, The Resurrection of Jesus: A New Historiographical Approach (Downers Grove: Intervarsity Press, 2010), 551–552.
[5] Geisler, “The Early Fathers and the Resurrection.”
[6] Licona, The Resurrection of Jesus, 548–553.
